Ник Кейв давно перестал быть просто музыкантом для широкой публики. К своему пятидесятичетвёртому юбилею, который авторы фильма называют двадцатью тысячами прожитых дней, он решает не ставить галочки в календаре, а заглянуть внутрь собственной головы. Режиссёры Ян Форсайт и Джейн Поллард отказываются от стандартного биографического конвейера, где успех сменяется кризисом, а затем триумфом. Вместо этого камера следует за героем по полутёмным студиям, архивным хранилищам и кабинетам психотерапевтов, где каждый разговор превращается в попытку отделить миф от реальности. Сюжет не гонится за сенсациями. Он строится на тишине между аккордами, на черновых записях, на случайных встречах с Уорреном Эллисом или Кайли Миноуг, где профессиональные вопросы вдруг перетекают в личные. Рэй Уинстон появляется не ради красивой картинки, а чтобы спросить то, о чём обычно молчат в интервью. Камера подолгу задерживается на руках, перебирающих клавиши пианино, на взглядах в зеркало заднего вида, на тех самых паузах, когда человек вдруг понимает, что годы уже не вернуть, но их можно осмыслить. Персонажи не строят из себя гуру. Они шутят, спорят о темпе, делятся старыми демозаписями и постепенно приходят к простой мысли: творчество не лечит от времени, но позволяет прожить его осознанно. За звуком дождя по крыше, запахом старой бумаги и мерцанием ламп в студии остаётся тихое наблюдение о том, как непросто оставаться честным с самим собой, когда мир давно навесил на тебя ярлыки. Фильм не пытается разложить всё по полочкам. Он просто провожает зрителя через один необычный день, напоминая, что искусство часто рождается не в моменты озарения, а в рутине, где каждый новый рассвет даёт шанс услышать собственный голос чуть яснее, чем вчера.