Зимний Римини в фильме Ульриха Зайдля лишён открыточного глянца. Туристические аллеи пустеют, отели переходят на режим экономии, а море выглядит тяжёлым и холодным. Австрийский эстрадник Ричи Браво, чья слава осталась в восьмидесятых, теперь зарабатывает тем, что развлекает пожилых туристок в полупустых залах. Его распорядок дня состоит из дешёвых парфюмов, отработанных танцевальных па и подсчёта купюр, которых едва хватает на жизнь. Зайдль не строит историю по лекалам голливудского возвращения. Он просто ставит камеру в угол комнаты, чтобы зритель видел, как герой поправляет воротник пиджака, как морщится от боли в коленях после очередного номера, как избегает прямых вопросов в разговорах с дочерью. Сюжет параллельно ведёт две линии: итальянское побережье, где всё держится на взаимной потребности во внимании, и Вена, где отец угасает, а старые семейные счётчики тикают тише, но отчётливее. Актёры работают без надрыва, позволяя неловкости и бытовой усталости говорить громче любых монологов. Картина не раздаёт готовые диагнозы и не ищет виноватых. Она скорее фиксирует момент, когда человек понимает, что его главная роль давно закончилась, а аплодисменты нужны только чтобы заглушить тишину. После сеанса не остаётся ощущения завершённости, скорее лёгкое, ноющее узнавание, напоминающее, что одиночество в толпе часто громче, чем в пустой квартире.