Действие переносит в 2056 год, когда пандемия органной недостаточности изменила облик планеты, а крупные медицинские корпорации стали фактической властью. В мире, где здоровые органы выдаются в кредит под кабальные проценты, просрочка платежа означает визит специальных бригад, забирающих товар обратно, невзирая на медицинские последствия. Дочь главы корпорации GeneCo, воспитанная в стерильных стенах под строгим надзором, решается сбежать в ночной город, где сталкивается с подпольными дельцами, уличными певцами и жёсткой реальностью рынка человеческого тела. Режиссёр Даррен Линн Боусман отказывается от привычной глядцевой эстетики голливудских мюзиклов, выстраивая картину в духе мрачного рок-оперного действа. Камера скользит по неоновым вывескам, ржавым лестницам и операционным залам, напоминая скорее театральную сцену, чем декорацию. Алекса ПенаВега и Энтони Хэд играют на контрасте наивной решимости и циничного расчёта, а Пол Сорвино и Сара Брайтман добавляют истории тяжёлый семейный груз, где отцовская опека переплетается с жаждой тотального контроля. Музыка здесь не фон, а двигатель сюжета, где тяжёлые гитарные риффы и оперные партии спорят друг с другом так же яростно, как сами персонажи. Картина не пытается смягчить углы или превратить корпоративный ад в удобную метафору. Она просто показывает, как люди вынуждены торговать частями себя ради шанса прожить ещё один день, балансируя между отчаянием и упрямой надеждой. После титров остаётся не ощущение лёгкого катарсиса, а звон гитарных аккордов, запах стерильного спирта и тихая мысль о том, что в мире, где всё имеет ценник, человеческое тело становится последним предметом роскоши.