Действие разворачивается в отдалённой хижине посреди леса, куда двух астронавтов, только что вернувшихся с неудачной миссии к спутнику Сатурна, отправляют на обязательный карантин. Эрик Хейден сознательно отказывается от масштабных космических декораций, перенося всё напряжение в тесное деревянное помещение. Вместо звёздных пейзажей зритель видит потрёпанные диктофоны, недопитые кружки с остывшим кофе, долгие взгляды в окна, за которыми сгущаются сумерки, и те тяжёлые паузы, когда каждый вопрос командира звучит как приговор. Лэнс Хенриксен играет бывшего офицера, чьи методы допроса балансируют на грани профессионального долга и личной одержимости. Его герой не читает лекций о героизме, а просто перебирает записи, задаёт неудобные вопросы и медленно понимает, что правда может быть куда сложнее отчётов на бумаге. Два астронавта ведут себя без голливудской бравады. Они не пытаются казаться непоколебимыми героями, а просто спорят о деталях полёта, ловят друг друга на противоречиях и постепенно осознают, что в замкнутом пространстве память начинает играть злые шутки. Сюжет не торопит события, а наблюдает, как каждая перепроверенная деталь, каждый обрывочный рассказ о нештатной ситуации и каждая попытка восстановить хронологию меняют расстановку сил в комнате. Реплики звучат отрывисто, их часто перебивает треск старого радио, шум ветра за стеной или внезапная тишина, когда старые воспоминания дают трещину. Картина не предлагает готовых ответов и не пытается разделить вину между участниками экспедиции. После финальных кадров остаётся ощущение промозглого утра, запах мокрой древесины и старой бумаги, тусклый свет настольной лампы над папками с документами и спокойное осознание того, как тонка грань между служебным расследованием и поиском истины, когда каждый участник истории помнит события по-своему. Повествование просто идёт своим чередом, пока герои разбираются в чужих версиях и собственных страхах.