Фильм Криса Смита Джим и Энди строится не на сухом пересказе фактов, а на архивных записях, которые почти два десятилетия пылились на полках. В конце девяностых Джим Керри готовился к роли провокационного комика Энди Кауфмана и решил не выходить из образа даже за пределами съёмочной площадки. Хроника фиксирует, как актёр постепенно растворяется в чужой личности, превращая обычные рабочие дни в затяжной актёрский риск. Дэнни ДеВито и Милош Форман вспоминают те съёмки без прикрас, рассказывая, как на площадке неожиданно появлялся грубый двойник Кауфмана, заставляя продюсеров и статистов постоянно гадать, где заканчивается шутка и начинается реальность. Режиссёр намеренно оставляет монтажные склейки заметными, позволяя кадрам дышать в своём естественном ритме. Зритель видит не отполированный байопик, а живые реакции, нервные смешки, долгие паузы в тесных гримёрках и те моменты, когда Керри вдруг замолкает, будто на секунду теряет привычную опору. Пол Джаматти и Джордж Шапиро появляются в интервью как люди, пытавшиеся удержать производственный процесс от полного хаоса, но в итоге просто наблюдавшие за тем, как творческий метод и личное выгорание переплетаются в единый узел. Смит не пытается давать однозначных оценок. Он просто собирает разрозненные фрагменты в мозаику, где каждый взгляд в камеру и каждый обрывок разговора напоминают, что цена убедительной игры часто измеряется нервным напряжением. Документальная лента не подводит к громким выводам и не рисует актёра святым мучеником. Она оставляет пространство для собственных впечатлений, фиксируя тот редкий случай, когда исполнитель решился отпустить контроль, пока группа продолжала крутить камеры, а вопрос о том, кто именно смотрит на нас с экрана, так и остался висеть в воздухе.