Фильм Брюса Бересфорда Мир, любовь и недопонимание начинается с вынужденного переезда из шумного Нью-Йорка в сонный Вудсток. Мать в исполнении Кэтрин Кинер привозит дочь-подростка к собственной матери, которую играет Джейн Фонда. Бабушка-хиппи встречает их не упреками, а хаосом творческой мастерской, где пахнет скипидаром, старым винилом и давно остывшим кофе. Вместо ожидаемого семейного скандала зритель видит, как три поколения женщин пытаются нащупать общий язык в доме, где границы личного пространства давно стерты. Элизабет Олсен в роли дочери быстро понимает, что здешнее лето не сводится к безделью. Репетиции в гараже, первые неловкие взгляды на местных парней и попытки написать свою музыку постепенно вытесняют столичный цинизм. Режиссёр не спешит разворачивать сюжет через громкие откровения. Камера задерживается на деталях: потёртых джинсах, смятых черновиках песен, долгих молчаниях за завтраком и тех редких секундах, когда привычная колкость уступает место искреннему интересу. Джеффри Дин Морган и Кайл Маклоклен появляются в кадре как мужчины, чьи прошлые ошибки то запутывают настоящее, то неожиданно помогают закрыть старые раны. История движется ногами и разговорами. Каждая совместная поездка на рынок, каждый спор о расстановке мебели и случайный взгляд на афишу местного фестиваля заставляют героинь пересматривать свои внутренние ориентиры. Съёмка ведётся в тёплых, слегка выцветших тонах. Звук держится на акустике быта: бренчание расстроенной гитары, скрип деревянных ступеней, отдалённый шум ручья и внезапная пауза, когда слова заканчиваются. Картина не учит правильным семейным ценностям и не сглаживает углы человеческой натуры. Она просто фиксирует момент, когда обиды отступают перед необходимостью просто побыть рядом. Вудстокские улицы продолжают жить по своему ритму, а персонажи постепенно осознают, что настоящее взаимопонимание редко рождается из долгих разговоров и чаще всего появляется в тишине, когда никто больше не пытается доказывать свою правоту.