Фильм Веры Дрю Народный Джокер разворачивается на задворках вымышленного мегаполиса, где супергероика давно перестала быть развлечением для всех и превратилась в язык для тех, кому не нашлось места в обычных декорациях. Главная героиня, чью роль исполняет сама режиссёр, пытается пробиться в местный комедийный клуб, параллельно разбираясь с собственным именем, телом и отношениями с семьёй, которая до сих пор не знает, как правильно к ней обращаться. Вместо пафосных перестрелок здесь правят неловкие паузы на сцене, дешёвый синтезаторный саундтрек, самодельные костюмы из секонд-хенда и те долгие минуты в гримёрке, когда смех сменяется тяжёлым выдохом. Дрю не скрывает бюджетные ограничения, а делает их частью эстетики. Камера часто дрожит, кадры склеены с намеренной небрежностью, а диалоги звучат так, будто их записали на диктофон после второй ночи без сна. Гриффин Крамер и Линн Дауни появляются в ролях наставников и случайных попутчиков, чьи реплики то попадают в самую точку, то уводят героя в очередной тупик самокопания. История продвигается рывками, как и полагается стендап-выступлениям: шутка, провал, импровизация, снова шутка. Каждая попытка выйти к микрофону, каждый звонок домой и взгляд в зеркало с накрашенными губами заставляют персонажа заново проверять, насколько хватит смелости быть собой. Звук лишён оркестровых всплесков. Его держат гул старых усилителей, скрип складных стульев, отдалённый шум ночного города и внезапная тишина, когда кто-то в зале наконец понимает, над чем смеётся. Лента не пытается упаковать трансгендерный опыт в удобную голливудскую схему или извиниться за свою странность. Она просто фиксирует этап, когда боль превращается в материал, а комедия становится способом не сломаться. Городские переулки продолжают жить по своим правилам, но именно в этой кустарной, порой нелепой реальности героиня постепенно осознаёт, что настоящие перемены редко приходят по расписанию и чаще всего начинаются в момент, когда снимаешь чужой грим и наконец выходишь к людям под своим именем.
