Комедия Альбера Дюпонтеля Злодей 2009 года начинается с ситуации, которая для большинства закончилась бы тюрьмой и тихим смирением. Франк, мелкий мошенник в исполнении самого режиссёра, вот-вот выходит на свободу по условно-досрочному, когда узнаёт, что бывшая возлюбленная, сыгранная Катрин Фро, выходит замуж за другого и ждёт ребёнка. Вместо того чтобы принять правила игры, герой принимает решение сбежать прямо перед официальным освобождением. Это не побег ради приключений, а отчаянная попытка вернуть то, что он считает своим по праву. Дюпонтель наполняет фильм узнаваемым французским цинизмом, но оставляет место для искренней неловкости и бытового абсурда. Камера следует за Франком через грязные подворотни, дешёвые мотели и переполненные пригородные поезда, фиксируя, как грандиозные планы разбиваются о банальную нехватку денег, хроническую усталость и случайные встречи с людьми, которым до его проблем нет никакого дела. Були Ланнерс и Николя Мари появляются в ролях напарников и случайных знакомых, чьи методы помощи лишь добавляют хаоса в и без того шаткий план. Сюжет не пытается сделать из героя благородного разбойника или гениального стратега. Он просто показывает, как упрямство и старые привычки толкают человека в ещё более нелепые ситуации, где каждый шаг вперёд сопровождается парой шагов в сторону. Диалоги звучат обрывисто, полны недосказанности и той самой бытовой грубости, которая в хорошем кино всегда скрывает под собой уязвимость и страх остаться одному. Звуковой ряд держится на гуле старых моторов, скрипе тормозов и внезапной тишине, когда погоня на минуту замирает, давая передышку. Фильм не ищет морали и не оправдывает преступления. Он наблюдает за тем, как маленький человек пытается переписать свой сценарий, когда система и судьба уже давно поставили на нём крест. История развивается через череду провалов и импровизаций, оставляя зрителя в состоянии лёгкого, но устойчивого соучастия. Финал не раздаёт наград за смелость и не подводит громких итогов, а просто оставляет героев в точке, где приходится выбирать между упрямой гордостью и простым желанием быть понятым, напоминая, что за каждым громким злодейством часто прячется обычная человеческая растерянность, которую не исправить ни деньгами, ни планом.
