Хоррор Гильермо Ивана 2018 года переносит зрителей на улицы старой Гаваны, где колониальная архитектура давно хранит больше тайн, чем туристические буклеты. Группа иностранцев приезжает на Кубу с вполне безобидной целью, но уже в первую ночь замечает, что привычные маршруты ведут в тупики, а местные жители смотрят на них без привычного радушия. Каролина Равасса и Джек Дим играют тех, кто пытается сохранить рассудок, когда знакомые ориентиры начинают исчезать один за другим. Режиссёр сознательно отказывается от дешёвых скримеров, выстраивая напряжение через нарастающую паранойю и ощущение полной изоляции. Камера спокойно скользит по облупившейся штукатурке старых особняков, запотевшим стёклам арендованных машин, долгим переглядам в полумраке узких переулков и тем секундам, когда привычная ирония вдруг застревает в горле от чёткого понимания, что за ними следят. Сюжет не разменивается на длинные предыстории или магические ритуалы. Давление копится в попытках связаться с посольством, в спорах о том, можно ли доверять случайному попутчику, в случайных находках в заброшенных дворах и редких минутах передышки, когда усталость берёт верх над инстинктом самосохранения. Зейк Роуз и Гильермо Иван появляются в кадре как часть местного уклада, чьи короткие фразы звучат скорее как предупреждения, чем как приветствия. Звуковой ряд почти не использует музыку. Шум прибоя резко обрывается скрипом рассохшихся ставней, остаются только шаги по брусчатке, тяжёлое дыхание и отдалённый гул ночного города. Картина не пытается читать лекции о природе зла или искать глубокий мистический смысл в чужих страданиях. Она просто фиксирует момент, когда городское любопытство сталкивается с древними правилами выживания, старые карты врут, а необходимость просто дожить до рассвета заставляет действовать наощупь. История идёт тяжёлым, неровным ритмом, перемежая долгие сцены выжидания внезапными вспышками страха. Финал не подводит итог, оставляя зрителя в состоянии глухой настороженности, где статус смелого путешественника давно стёрт, а простое желание увидеть утро целым оказывается куда ценнее любых громких планов.
