Экшен Рюхэя Китамуры 2000 года начинается в душном фургоне, где перевозят заключённого. Охрана из якудзы явно недооценивает ситуацию, и побег случается в самый неподходящий момент. Беглец ныряет в густой лес, но вместо спасения находит поляну с древними могилами и атмосферой, от которой стынет кровь. Так Сакагути и Хидэо Сакаки задают тон всей картине: один играет человека, который не хочет умирать, другой – наёмника, для которого приказ важнее здравого смысла. Китамура снимает всё это без голливудского лоска, полагаясь на живую камеру, натурные съёмки и готовность актёров работать в грязи по колено. Объектив часто трясётся вместе с бегущими героями, задерживается на запотевших лицах, смятых кимоно и тех секундах, когда адреналин вдруг уступает место тупому оцепенению. Логика здесь уступает место чистой интуиции: мертвецы поднимаются без долгих предысторий, перестрелки перетекают в рукопашную, а правила выживания меняются каждые несколько минут. Звук держится на контрастах: хруст веток под тяжёлыми ботинками резко перекрывается гулом ветра, музыка почти не вмешивается, слышны только тяжёлое дыхание, звон металла и отдалённые крики в чаще. Режиссёр не строит из фильма философский трактат о реинкарнации. Он просто разгоняет темп до предела, позволяя хаосу жить своей жизнью. Персонажи спорят, стреляют, спотыкаются и постепенно понимают, что лес сам по себе стал ловушкой, где прошлое отказывается оставаться в прошлом. История развивается рваным, пульсирующим ритмом, смешивая жанры на ходу. Концовка обходится без громких развязок, оставляя героев среди деревьев, где статус выжившего уже не играет роли, а простая потребность дожить до рассвета весит куда больше любых подсчитанных трофеев.