Ноа Баумбах переносит зрителя в американский пригород конца восьмидесятых, где потребительский оптимизм служит главным противоядием от ежедневной тревоги. Профессор Джек Гладни в исполнении Адама Драйвера годами возглавляет кафедру гитлероведения, строит академическую карьеру и воспитывает большую смешанную семью. Его жена Бабетт, роль которой достаётся Грете Гервиг, поддерживает этот уклад, заполняя дни походами в супермаркеты, домашними заботами и тихими разговорами за кухонным столом. Всё выглядит отлаженным механизмом, пока случайный техногенный выброс не заставляет героев покинуть привычную зону комфорта. Баумбах не снимает катастрофический блокбастер. Оператор работает с холодной точностью, выхватывая бесконечные ряды ярких упаковок, блики неоновых вывесок на мокром асфальте и те самые долгие паузы, когда вопрос о смерти повисает в воздухе, а дети просто просят передать хлеб. Дон Чидл и Андре Бенджамин добавляют в повествование академическую иронию, напоминая, что даже самые умные теории бессильны перед простым человеческим страхом. Диалоги звучат живо, часто обрываются, перебиваясь гулом торгового центра, скрипом пластиковых пакетов или далёким голосом из старого радиоприёмника. Сюжет держится не на внешних угрозах, а на внутреннем смещении акцентов. Герои учатся говорить о том, чего обычно боятся, ищут опору в рутине и постепенно понимают, что смерть не отменяет необходимости просто жить дальше. Картина не выдаёт готовых философских рецептов. После титров остаётся не ощущение пройденного урока, а скорее шероховатое, очень знакомое чувство. Становится ясно, что самый надёжный щит от неизвестности это не научные доклады, а привычный голос рядом, когда за окном снова гудит трасса.