Фантастический триллер Мерлина Дервисевича Жестокое и необычное 2014 года переносит зрителя в замкнутое пространство судебного эксперимента, где наказание превращается в бесконечное повторение одного и того же отрезка жизни. Главный герой Дилан в исполнении Дэвида Ричмонд-Пека просыпается в тёмном коридоре, не помня, как туда попал, и быстро понимает, что заперт в петле собственного прошлого. Ему суждено проживать ночь убийства снова и снова, меняя лишь детали своих попыток вырваться из ловушки. Вокруг него появляются лица, с которыми он давно должен был попрощаться. Бернадетт Сакибэл, Мишель Харрисон, Монсур Катакиз и Майкл Эклунд создают атмосферу нарастающей паранойи, где каждый коридор ведёт в начало, а каждая дверь оказывается той самой, из которой он только что вышел. Кайл Кэсси, Мэри Блэк, Ричард Хэрмон, Энди Томпсон и Джон Хэйнсуорт населяют пространство кадра голосами судей, надзирателей и случайных свидетелей. Их редкие вмешательства лишь напоминают о системе, работающей без жалости и права на апелляцию. Дервисевич намеренно отказывается от дешёвых эффектов, перенося весь ужас на бытовые детали. Объектив скользит по облупившейся краске на стенах, разбитым карманным часам, дрожащим пальцам над дверной ручкой и тем долгим минутам, когда герой просто стоит в темноте, пытаясь отделить реальность от обрывков чужой памяти. Диалоги звучат глухо, часто перебиваются гулом старых ламп или внезапным скрипом петель. Сюжет не спешит объяснять природу этого эксперимента. Он держится на попытке человека разобраться в собственной вине, когда привычные опоры рушатся, а доверие к собственным глазам проверяется каждым новым кругом. Режиссёр не раздаёт готовых приговоров. Он наблюдает, как отрицание сменяется осознанием, а стремление сбежать уступает место необходимости наконец встретиться лицом к лицу с прошлым. Лента обходится без громких развязок. После титров остаётся ощущение спёртого воздуха и спокойная мысль, что настоящие наказания редко начинаются по расписанию. Они копятся в случайных взглядах в зеркало, в умении выдержать тишину и в готовности принять неизбежность момента, пока стены продолжают сужаться, совершенно не обращая внимания на чужие оправдания и надежды.
