Психологический триллер Тьерри Бинисти Обжора 2003 года начинается не с громкого преступления, а с тягучего бытового ритуала, где еда становится одновременно убежищем и клеткой для главного героя. Симон в исполнении Эрика Кантоны давно перестал пытаться вписаться в общепринятые нормы. Его дни расписаны по графикам приёмов пищи, а лишний вес давно превратился из физической особенности в социальный ярлык. Внезапное расследование, в которое его втягивают обстоятельства, быстро ломает хрупкое равновесие одинокой жизни. Изабель, роль которой исполняет Рашида Бракни, появляется в кадре не как спасительница, а как человек, чьи собственные мотивы постепенно переплетаются с судьбой подзащитного. Ришар Боринже, Жослин Киврен, Каролин Сиоль, Жан-Мишель Нуари, Юбер Сен-Макари, Валери Месса, Люсьен Жан-Батист и Ришар Гедж заполняют пространство полицейских участков и судебных залов голосами следователей, коллег и случайных свидетелей. Бинисти намеренно отказывается от криминальной бутафории, перенося камеру в тесные кухни, душные кабинеты адвокатов и полупустые рестораны поздним вечером. Объектив скользит по жирным пятнам на скатертях, смятым протоколам допроса, дрожащим рукам над стаканом воды и тем неловким паузам, когда герои просто смотрят в пол, не зная, как озвучить то, что лежит на поверхности. Разговоры ведутся обрывисто, их перебивает стук ложек или внезапный звонок телефона. Сюжет не пытается оправдать героя или превратить его в жертву обстоятельств. Он просто фиксирует, как физическая тяжесть постепенно становится метафорой морального груза, а вера в справедливость проверяется каждым новым вопросом следователя. Постановщик не раздаёт готовых диагнозов. Он наблюдает, как отчуждение соседствует с тихой надеждой, а стремление скрыть свои слабости сталкивается с необходимостью наконец посмотреть правде в глаза. Фильм обходится без шаблонных развязок. После финальных кадров остаётся ощущение спёртого воздуха и спокойная мысль о том, что самые сложные тайны редко лежат на поверхности. Они копятся в случайных взглядах через стекло камеры, в умении выдержать чужое молчание и в готовности принять свою уязвимость, пока город за окном продолжает жить своим шумным ритмом, совершенно не обращая внимания на чужие диагнозы и попытки найти покой.
