Телевизионная адаптация романа Фицджеральда 2000 года под режиссурой Роберта Марковица сознательно отказывается от ослепительного блеска более поздних версий. Вместо пышных массовок и неоновых вечеринок здесь важнее тихий разлад под лаковыми поверхностями джазового десятилетия. Тоби Стивенс играет Джея Гэтсби не как неприкасаемый миф, а как человека, чья тщательно выверенная маска скрывает почти болезненную тягу к прошлому. Мира Сорвино в роли Дейзи предстаёт не беззаботной богиней, а заложницей собственного золотого клетки, разрывающейся между привычной безопасностью и настоящим чувством. Пол Радд занимает место Ника Кэррауэя, становясь беспокойным наблюдателем, чей внутренний компас постепенно сбивается, пока он втягивается в драму Ист-Эгга. Мартин Донован привносит холодную, расчётливую угрозу в образ Тома Бьюкенена, а Фрэнси Свифт, Хезер Голденхерш, Мэтт Мэллой, Билл Кэмп, Ричард Жютра и Джерри Грэйсон заполняют пространство гостями, слугами и случайными знакомыми, чьи жизни ненадолго пересекаются с главной линией. Марковиц намеренно уходит от романтического пафоса. Камера задерживается на недопитых бокалах, увядающих цветах на безупречных газонах, дрожащих пальцах, поправляющих запонки, и тех неловких минутах за обеденным столом, когда все делают вид, что ничего не происходит. Диалоги идут размеренно. Их часто обрывают тяжёлые вздохи, внезапная смена темы или молчание, когда разговор подходит слишком близко к правде. Сюжет не мчится к неизбежной развязке. Он просто показывает, как одержимость постепенно перерастает в собственничество, как богатство покупает всё, кроме душевного покоя, и как прошлое отказывается оставаться на дне, сколько бы ни устраивалось вечеринок, чтобы его заглушить. Режиссёр не развешивает ярлыки. Зритель видит, как амбиции сталкиваются с внутренней пустотой, а попытка начать жизнь с чистого листа разбивается о неподъёмный груз истории. Картина обходится без нравоучений. После титров остаётся лишь ощущение влажного осеннего ветра над Лонг-Айлендом и тихое понимание, что некоторые мечты не предназначены для того, чтобы их ловили. Пока иглы проигрывателей продолжают опускаться на пустые пластинки, герои просто продолжают двигаться по инерции, совершенно не замечая, что музыка давно смолкла.
