Лента Апичатпонга Вирасетхакула Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни 2010 года начинается с обычного ужина в деревянном доме на окраине джунглей. Больной человек садится за стол, поправляет одеяло и слушает, как за окном стрекочут цикады. Танапат Саисаймар, Енйира Понгпас, Сакда Каэвбуади, Наттхакарн Апхаивонк, Геерасак Калхонг, Валлапа Монколпрасерт, Канокпорн Тонгарам, Самуд Кагасанг, Самит Суебси и Маттье Ли появляются в кадре как родственники, соседи и те, кто давно перестал удивляться странностям местного быта. Режиссёр снимает фантастическое так, будто это часть повседневной рутины. Умершая жена приходит на ужин, сын возвращается в облике лесного духа, а разговоры о перерождениях ведутся тем же тоном, что и обсуждение цен на рис. Камера почти не двигается. Она просто фиксирует жёлтый свет настольной лампы, мокрые следы на кафельном полу, пар от чая в стаканах и те минуты, когда герои замолкают, глядя на густую зелень за верандой. Реплики звучат неспешно. Их легко перебивает шум дождя, гул мотоцикла вдалеке или долгая пауза, в которой нет ни напряжения, ни неловкости. История не гонится за сюжетными поворотами. Она отмечает, как время перестаёт быть прямой линией, а страх перед уходом постепенно сменяется простым любопытством к тому, что будет дальше. Постановщик не разжёвывает местные верования. Зритель сам замечает, как граница между мирами истончается в самых бытовых вещах, в запахе трав, в шелесте пальмовых листьев, в спокойных жестах рук. Картина обходится без разъяснений и финальных аккордов. После титров остаётся ощущение влажного тропического воздуха и мысль, что память редко подчиняется календарям. Пока ночь опускается на крышу дома, дядюшка Бунми просто откладывает ложку, не подозревая, какие ещё голоса прозвучат в его тишине.