Психологический хоррор Умма режиссёра Айрис К. Шим вышел в прокат в две тысячи двадцать втором году. Картина сразу откладывает в сторону дешёвые скримеры, смещая фокус на гнетущую тишину пчелиной фермы, где мать и дочь пытаются жить вдали от цивилизации. Аманда в исполнении Сандры О давно выстроила вокруг себя защитную стену из рутины и строгих правил. Ей кажется, что изоляция убережёт семью от старых ран, но приезд урны с прахом матери из Кореи рушит хрупкое равновесие. Дочь Крис, роль которой исполнила Файвел Стюарт, наблюдает за переменами с подростковой настороженностью, а её попытки понять мать натыкаются на непробиваемое молчание. Дермот Малруни и Одейя Раш появляются в эпизодах как соседи и знакомые, чьи редкие визиты лишь подчёркивают замкнутость мира героинь. Мива Алана Ли, Том И, Хана Мари Ким, Даниэль Голден и Марк Киркси дополняют картину голосами прошлого, чьи отголоски звучат в пустых комнатах и старых фотографиях. Шим снимает без лишнего пафоса. Объектив подолгу задерживается на густом мёде, смятых письмах на кухонном столе, дрожащих пальцах у старого радиоприёмника и тех минутах, когда тишина в доме начинает давить на уши. Звуковая дорожка почти лишена навязчивой музыки. Работают естественные шумы: жужжание пчёл за окном, скрип деревянных ступеней, тяжёлое дыхание и резкая пауза перед тем, как кто-то решается открыть старую коробку. Сюжет не спешит объяснять природу происходящего. Он терпеливо показывает, как попытка убежать от семейной истории постепенно стирает грань между реальной угрозой и навязчивым чувством вины. Темп держится на бытовых деталях и нарастающем внутреннем напряжении. Каждая найденная записка или взгляд в зеркало меняет атмосферу в комнате. Лента идёт вперёд неторопливо, местами намеренно тягуче, но честно фиксирует состояние, когда прошлое отказывается оставаться в тени. Здесь не обещают быстрых ответов или утешительных развязок. Остаётся лишь наблюдать, как героини шаг за шагом сталкиваются с тем, что пытались похоронить годами, и как самые трудные решения принимаются в полной тишине, когда отступать уже некуда.
