Экранизация шекспировской пьесы Буря режиссёра Джули Тэймор вышла в прокат в две тысячи десятом году. Картина сразу отходит от привычных костюмных драм, перенося зрителя на дикий остров, где магия сплетается с грубой реальностью, а старые обиды не забываются, а просто ждут своего часа. Хелен Миррен исполняет роль Просперы, женщины-правительницы, изгнанной из родного Милана братом и королём. Она управляет островом не жезлом, а волей и знанием древних книг, а её главным спутником становится не покорный слуга, а изуродованный и озлобленный Калибан в исполнении Джимона Хонсу. Расселл Брэнд появляется в роли шута Тринкуло, чья клоунада лишь маскирует животный страх перед неизвестностью, а Рив Карни, Том Конти, Крис Купер, Алан Камминг, Фелисити Джонс, Альфред Молина и Дэвид Стрэтэйрн заполняют кадр голосами заговорщиков, влюблённых и случайных потерпевших крушение. Тэймор снимает без студийного глянца, опираясь на театральную эстетику, гротескные костюмы и естественные скалистые пейзажи. Объектив задерживается на потрёпанных переплётах магических книг, солёных брызгах на каменных уступах, дрожащих пальцах у старых карт и тех минутах, когда герои просто смотрят на горизонт, пытаясь отделить иллюзию от реальности. Звуковая дорожка почти не тянет за собой пафосный оркестр. Слышен только шум прибоя, далёкий крик морских птиц, тяжёлый выдох и внезапная пауза перед фразой, которая меняет расстановку сил. Сюжет не гонится за буквальной верностью оригиналу. Он терпеливо наблюдает, как попытка вернуть утраченное постепенно обнажает цену власти, а старые представления о мести дают трещину под давлением материнской привязанности. Темп задаётся не внешними штормами, а сменой приливов, нервными встречами в пещерах и растущим пониманием, что прощение требует больше мужества, чем наказание. Лента идёт вперёд неторопливо, местами намеренно вычурно, но честно передаёт атмосферу места, где каждый камень хранит чужую боль. Картина завершается без громких заявлений. Остаётся лишь следить за тем, как изгнанники учатся отпускать прошлое, и как самые сложные решения принимаются не под раскаты грома, а в тихий вечер, когда ветер стихает, а выбор между гневом и милосердием всё ещё остаётся открытым.
