Подростковая комедия ПоцелуйчИК режиссёра Барбары Топсеэ-Ротенборг вышла в прокат в две тысячи девятом году. Действие разворачивается в стенах обычной американской старшей школы, где первая влюблённость редко обходится без неловких пауз и спонтанных физических курьёзов. Девон Веркхейзер исполняет роль старшеклассника, чьи тщательно спланированные попытки завоевать внимание одноклассницы разбиваются о внезапную и крайне неуместную реакцию организма. Скаут Тэйлор-Комптон появляется в образе девушки, к которой герой давно неравнодушен, но чьи ответы на его неуклюжие ухаживания оказываются совсем не теми, что он ожидал. Тания Верафилд, Кен Лаки, Адам Дж. Бернштейн, Николас Браун, Дэниэл Поло, Шон Маркетт, Рэй Уайз и Ребекка Стааб дополняют ансамбль учителями, друзьями и родителями. Их реплики то сбивают градус напряжения, то подливают масла в огонь подростковых терзаний. Топсеэ-Ротенборг снимает без пафосных декораций, отдавая предпочтение живым школьным коридорам, естественному свету и долгой фиксации тех самых секунд, когда воздух в кабинете будто застывает. Камера скользит по смятым запискам, потёртым рюкзакам, дрожащим пальцам у парты и минутам молчания, когда герою приходится срочно придумывать оправдание очередной неловкой ситуации. Звуковая дорожка почти не использует навязчивую музыку. Слышен только звонок с урока, скрип стульев, приглушённый смех на задних партах и резкая тишина перед тем, как прозвучит вопрос, от которого хочется провалиться сквозь пол. Сюжет не строит из себя учебник по отношениям или драму о неразделённой любви. Он просто наблюдает, как попытка казаться увереннее постепенно обнажает прелесть обычной подростковой растерянности, а школьные иерархии рассыпаются под давлением искренних эмоций. Темп задаётся не внешними событиями, а чередой неудачных свиданий, спонтанными встречами у шкафчиков и тихим пониманием того, что симпатия редко укладывается в чужие сценарии. Лента идёт вперёд легко, местами намеренно шероховато, но честно передаёт атмосферу первой влюблённости, где каждая мелочь кажется событием вселенского масштаба. Картина завершается без громких заявлений. Зритель провожает героев в их естественном возрасте, где ошибки ещё не считаются приговором, а первая неловкость запоминается куда ярче, чем любая отрепетированная фраза.
