Мелодраматическая драма Одержимость режиссёра Абхишека Капура вышла в прокат в две тысячи шестнадцатом году. История разворачивается в пропитанных туманом долинах Кашмира, где юный сирота Нур мечтает стать поэтом, хотя жизнь отмерила ему участь простого подмастерья. Адитья Рой Капур исполняет роль юноши, чьи тетради с рифмами соседствуют с рабочими инструментами и чьё сердце вдруг замирает при виде девушки из совершенно другого мира. Катрина Каиф появляется в образе Фирдаус, богатой наследницы, чья холодная красота и непредсказуемые капризы становятся для Нура одновременно вдохновением и тяжёлым испытанием. Табу воплотила образ эксцентричной тётки героини, чьи прихоти и скрытые манипуляции тихо направляют судьбы всех вокруг. Рахул Бхат, Лара Датта, Дельбар Арья, Талат Азиз, Аджай Девган и остальные актёры постепенно встраиваются в повествование лицами местных жителей, соперников и случайных свидетелей, чьи взгляды то осуждают, то сочувствуют. Капур снимает без излишней театральности, опираясь на натурные съёмки в старых особняках, приглушённый зимний свет и внимание к деталям. Объектив часто задерживается на пожелтевших страницах дневников, каплях дождя на витражах, дрожащих пальцах у пера и тех долгих минутах молчания, когда герои просто смотрят друг на друга через зал, не решаясь переступить черту. Звуковая дорожка почти не требует пафосной оркестровки. Важнее здесь шум горной реки, далёкий перезвон браслетов, обрывки полустиший и внезапная тишина перед признанием. Сценарий не пытается превратить историю в сухую хронику или поучительную притчу. Он спокойно фиксирует, как слепая преданность обнажает цену тщеславия, а мечты о недостижимом постепенно переплетаются с реальными утратами. Темп вдумчивый, местами намеренно замедляющийся до состояния тяжёлого ожидания. Картина не раздаёт готовых ответов. Зритель остаётся среди заснеженных крыш, потёртых ковров и вечерних прогулок по набережной. Сумеет ли Нур отличить настоящую любовь от красивой иллюзии и чем обернётся его стремление подняться над своим положением, режиссёр оставляет за кадром, позволяя каждому кадру дышать в своём меланхоличном, но честном ритме до титров.
