Псевдодокументальный триллер Эксперимент со сном режиссёра Джона Фаррелли вышел на цифровых площадках в две тысячи двадцать втором году. В центре сюжета оказывается закрытое исследование, где группа добровольцев соглашается на несколько суток без отдыха ради науки и денег. Барри Джон Кинселла играет исследователя, уверенного в контроле над процессом, пока базовые показатели не начинают расходиться с тем, что фиксируют камеры. Гвин Макэлвин, Роб Маккарти, Том Керриск и Пол Фицджералд появляются в кадре как участники, чья первоначальная бравада быстро сменяется усталостью, раздражительностью и нарастающей паранойей. Сэм МакГоверн, Энтони Мерфи, Роберт Эрли, Брайан Мур и Стивен Джесс постепенно встраиваются в хронотип проекта лицами ассистентов и наблюдателей. Их спокойные отчёты поначалу звучат убедительно, но со временем начинают противоречить тому, что происходит за кадром. Фаррелли сознательно отказывается от голливудского лоска, работая в эстетике найденной плёнки. Трясущаяся камера, зернистое изображение, ночное видение и пристальное внимание к лицам создают эффект полного присутствия. Объектив цепляется за потёртые журналы учёта, пустые чашки из-под кофе, дрожащие руки у пульта мониторинга и те долгие минуты тишины, когда в комнате остаётся только ровный шум вентиляции. Звуковая дорожка почти лишена музыки. Важнее мерное гудение ламп дневного света, обрывки сбивчивых монологов, резкий скрип стула и внезапная пауза перед тем, как кто-то из добровольцев перестанет реагировать на вопросы. Сценарий не спешит объяснять природу происходящего. Он терпеливо фиксирует, как отсутствие отдыха стирает грань между реальностью и галлюцинацией, а научный интерес постепенно уступает место чистому страху. Ритм повествования рваный, местами намеренно затянутый, точно замедленное восприятие в состоянии крайнего истощения. Картина не развешивает ярлыки и не обещает лёгких развязок. Зритель погружается в атмосферу бетонных стен, тусклых мониторов и ночных записей, где каждый новый эпизод ставит под сомнение вчерашние выводы. Чем закончится этот марафон бодрствования и что именно скрывается за закрытыми дверями лаборатории, постановщик оставляет на усмотрение зрителя, позволяя напряжению нарастать в своём естественном, слегка клаустрофобном темпе до финальных кадров.
