Обычные школьные коридоры Сиэтла и заброшенные лесные тропы редко привлекают внимание, но именно в такой обстановке трое подростков находят странный светящийся объект, который мгновенно ломает привычные правила игры. Джош Транк сознательно отказывается от глянцевого супергеройского шаблона с идеальными костюмами и чёткой моралью. Камера дрожит в руках героев, имитируя любительские съёмки, фиксирует запах сырой земли, неловкие шутки за партами, тяжёлые взгляды из-под козырьков и те долгие секунды, когда детская робость вдруг сменяется осознанием собственной силы. Дэйн ДеХаан исполняет роль замкнутого парня, чья внутренняя боль постепенно превращается в опасную уверенность, когда он понимает, что может управлять материей одним усилием. Алекс Расселл и Майкл Б. Джордан появляются рядом как друзья, чьи эксперименты сначала выглядят безобидным развлечением, но быстро обнажают растущую зависимость от ощущения превосходства над окружающими. Майкл Келли и Эшли Хиншоу вписываются в повествование как взрослые, чьи попытки наладить контакт то звучат как искренняя забота, то выдают глухое непонимание происходящего. Сюжет держится не на масштабных взрывах, а на цепи ночных полётов над крышами, спонтанных споров о границах дозволенного, попытках скрыть свои способности от родителей и постоянных вопросах о том, где заканчивается подростковая шалость и начинается реальная угроза. Звук работает без оркестровых прикрас, сохраняя естественный ритм жизни на грани: тяжёлое дыхание в тесной комнате, треск статики в объективе, обычная пауза перед тем, как нажать кнопку записи. Режиссёр избегает прямых нравоучений о природе силы. Он просто наблюдает, как быстро меняется расстановка сил в дружбе, когда каждый новый день требует готовности признать собственные ошибки. Зритель остаётся в объективе вместе с героями, постепенно чувствуя, как нарастает тихое напряжение без громких подсказок. Картина не раскрывает развязку заранее. После просмотра остаётся ощущение холодного ветра и вполне земное напоминание о том, что самая большая возможность редко учит ответственности, а чаще становится зеркалом, в котором отражаются все скрытые обиды.
