Французский кинематограф давно приучил зрителей к тому, что погоня по парижским крышам может внезапно обернуться нелепым разговором в лифте, и эта картина лишь подливает масла в огонь привычной абсурдности. Юго Бенамозиг и Давид Кавильоли не гонятся за голливудской вылизанностью, предпочитая снимать хаос так, как он выглядит в жизни: немного криво, громко и с постоянным ощущением, что всё вот-вот выйдет из-под контроля. Джонатан Коэн исполняет роль человека, чьи планы на спокойную работу рушатся уже в первые пятнадцать минут. Вместо чёткой инструкции ему достаются непроверенные напарники, сломанная аппаратура и задача, которая изначально пахнет авантюрой. Эмманюэль Берко появляется в кадре как фигура, задающая тон происходящему. Её присутствие мгновенно смещает фокус с дешёвого трюкачества на тонкую игру интересов, где каждый жест может оказаться как дружеским жестом, так и скрытым предупреждением. Рафаэль Кенар и Рамзи Бедиа вписываются в этот ансамбль как те, кто привык выкручиваться из неловких ситуаций импровизацией и быстрым бегом. Гюстав Керверн добавляет необходимую долю мрачноватого спокойствия, которое часто служит лучшей ширмой для подготовки следующего провала. Повествование держится не на сложных детективных схемах, а на череде вынужденных импровизаций, ночных встреч на задворках складов, спонтанных перегонах по узким переулкам и вечном поиске ответа на вопрос, кто здесь на самом деле держит ситуацию за концы. Диалоги рваные, полные недосказанности и внезапно прерываемые треском рации или глухим стуком падающей коробки. Звуковой ряд не пытается заглушить естественную суету оркестром, оставляя на первом плане шарканье подошв по бетону, тяжёлое дыхание после быстрого спуска по лестнице и ту самую секундную заминку, когда герои понимают, что план придётся менять на ходу. Режиссёры не читают лекций о морали или последствиях. Они просто показывают, как быстро стирается грань между профессионализмом и чистым везением, когда обстоятельства вынуждают действовать без страховки. Зритель остаётся в гуще этой суматохи, постепенно ощущая ритм фильма, который то замедляется, то срывается в спринт. Картина не подводит итогов заранее. После финальных титров остаётся ощущение городской пыли и мысль о том, что самые запутанные дела редко решаются по инструкции, а складываются из мелких ошибок, вовремя замеченных деталей и готовности смеяться над собой, когда всё идёт совсем не так, как планировалось.
