Тихие улицы горного Кунура редко слышат громкие разборы, но именно в старом доме на склоне холма собираются два брата, которых жизнь давно развела по разным углам. Шакун Батра отказывается от привычной для индийского кино лакированной картинки, заменяя её шероховатой бытовикой и честным взглядом на то, как копятся обиды. Раджат Капур играет старшего сына, чья успешная карьера писателя не спасает от хронического чувства пустоты и недовольства собой. Сидхарт Малхотра появляется как младший, вечно живущий в тени чужих ожиданий и пытающийся доказать свою ценность через мелкие, часто импульсивные поступки. Риши Капур исполняет роль деда, чья внешняя грубость и постоянные шуточки на деле скрывают острую потребность быть услышанным до того, как станет слишком поздно. Алиа Бхатт вписывается в этот ансамбль как девушка, случайно оказавшаяся в эпицентре семейных трений и вынужденная разбираться в собственных чувствах, пока вокруг рушатся привычные иллюзии. Действие не гонится за внешними событиями. Оно держится на долгих разговорах за кухонным столом, попытках поделить наследство без скандала, ночных признаниях в полутёмных комнатах и постоянной оглядке на прошлое, которое никак не хочет уходить. Диалоги звучат неровно, их часто сбивает гул старого телевизора, стук капель по крыше или резкий выдох, когда кто-то наконец решает не глотать обиду. Звуковой ряд работает без прикрас, фиксируя скрип рассохшихся половиц, тяжёлое дыхание после подъёма по крутой лестнице и ту самую неловкую паузу перед тем, как произнести слово, которое может всё изменить. Режиссёр не пытается нарисовать героев чёрно-белыми красками. Он просто показывает, как трудно сохранить связь, когда обстоятельства требуют быстрых решений, а гордость диктует свой темп. Зритель оказывается в этой гостиной вместе с персонажами, постепенно втягиваясь в их размеренный, но напряжённый ритм. После титров в памяти задерживается не развязка, а тяжесть старых фотоальбомов и понимание, что кровные связи редко держатся на вежливости. Они выживают только тогда, когда родные наконец перестают притворяться и просто садятся за один стол.