Уличные театры и передвижные фургоны с потёртыми бортами редко ассоциируются с порталом в иные миры, но именно в таком импровизированном шатре разворачивается история, где воображение становится валютой, а старые долги требуют немедленной расплаты. Терри Гиллиам не гонится за голливудской гладкостью, предпочитая снимать историю как старинную гравюру, где каждый кадр дышит театральным дымом и ностальгией по эпохе, когда чудеса ещё считались нормой. Кристофер Пламмер исполняет роль доктора Парнаса, вечного скитальца, чья молодость была куплена ценой сделки с дьяволом, а теперь пришла пора отдавать. Его дочь Валентина, которую играет Лили Коул, должна вступить в возраст совершеннолетия, и старинный договор с мистером Ником в исполнении Тома Уэйтса готов вступить в силу. В этот момент в реку падает молодой человек по имени Тони, которого спасают участники труппы, включая карлика Перси. Его появление мгновенно меняет расклад, превращая привычные странствия в гонку на время. Сценическое зеркало, через которое зрители попадают в мир собственных фантазий, внезапно становится ареной для реальных метаморфоз. Когда Тони шагает за стекло, его облик начинает меняться, и эту роль в разные моменты исполняют Джонни Депп, Джуд Лоу и Колин Фаррелл. Гиллиам не пытается объяснить логику происходящего привычными формулами. Он просто показывает, как трудно удержать нить реальности, когда воображение берёт верх над здравым смыслом, а каждый новый шаг требует готовности пожертвовать привычным укладом. Диалоги звучат слегка отстранённо, их часто прерывает скрип старых механизмов, звон медных монет или внезапное молчание, когда герои понимают, что правила игры только что изменились. Звуковое оформление не пытается заглушить сюрреализм оркестром, оставляя на первом плане тяжёлое дыхание за кулисами, монотонный стук колёс по брусчатке и ту самую паузу перед тем, как переступить черту между вымыслом и действительностью. Режиссёр избегает прямых нравоучений о цене желаний. Он наблюдает, как хрупка грань между спасением и расплатой, когда магия переплетается с человеческими слабостями. Зритель остаётся в этом передвижном цирке вместе с персонажами. История не торопится с выводами. После просмотра остаётся ощущение бархатного занавеса и мысль о том, что самые яркие миры редко строятся из логики, а рождаются из готовности поверить в невозможное, даже когда счёт уже идёт на минуты.
