Пыльные чердаки и старые видеокамеры редко становятся фоном для чего-то по-настоящему пугающего, но именно на кассетах, записанных несколько десятилетий назад, сохраняется история, от которой холодеет спина. Джуд Прест отказывается от голливудской полировки, выстраивая повествование на шероховатой эстетике найденных материалов, где каждая помеха на плёнке и каждый сбитый кадр работают на напряжение. Сюжет строится вокруг расследования случая одержимости, зафиксированного на любительскую аппаратуру. Ясмин Канли и Кай Кофер играют участников съёмочной группы, чья попытка задокументировать процесс изгнания бесов быстро превращается в изматывающее блуждание по лабиринту чужих страхов. Кристофер Карл Джонсон появляется в роли священника, чьи методы далеки от учебников теологии, а голос в моменты молитвы звучит на пределе человеческих сил. Аннетт Ремтер, Николь Мюллер и Дэвид Рейнольдс вписываются в картину как родственники и соседи, чьи показания то кажутся попыткой оградить семью от вмешательства, то обнажают тихую панику перед тем, что не укладывается в медицинские диагнозы. Действие держится на долгих ночных съёмках в тесных комнатах, попытках разобрать неразборчивый шёпот на плёнке, спонтанных вспышках агрессии и вечном поиске границы между болезнью и чем-то куда более древним. Диалоги звучат обрывисто, их постоянно перебивает треск магнитофона, далёкий скрип половиц или внезапное молчание, когда камера фиксирует деталь, которую глаз отказывается замечать сразу. Звуковая дорожка не пытается напугать резкими звуками, оставляя в эфире только тяжёлое дыхание в замкнутом пространстве и ту самую заминку перед тем, как перемотать ленту обратно. Режиссёр не развешивает готовые ярлыки. Он просто наблюдает, как трудно сохранить хладнокровие, когда факты перестают сходиться, а каждая новая запись ставит больше вопросов, чем даёт ответов. Зритель оказывается по ту сторону объектива, постепенно ощущая липкое чувство незащищённости. Картина не спешит с выводами. После титров в памяти задерживается лишь запах старой бумаги и мысль, что самые жуткие вещи редко прячутся в темноте, а существуют среди нас, пока мы наконец не решимся нажать кнопку воспроизведения.
