Кочевая жизнь американской глубинки середины прошлого века редко выглядит привлекательной, но именно в таких условиях растёт необычная семья Уоллсов. Дестин Дэниел Креттон переносит на экран мемуары Джаннетт, отказываясь от привычных схем о сиротской доле. Вместо жалости к бедным зритель видит людей, которые живут по собственным, часто опасным правилам, считая личную свободу важнее бытового комфорта. Вуди Харрельсон играет отца Рекса, чья научная эрудиция и любовь к детям уживаются с алкогольными запоями и полным нежеланием подчиняться рабочему графику. Наоми Уоттс воплощает мать, для которой живопись всегда стоит выше сытного ужина и стабильной крыши над головой. Бри Ларсон исполняет роль повзрослевшей дочери, чьи воспоминания то полны обиды на заброшенность, то неожиданно тёплой благодарности за уроки самостоятельности. Повествование движется рывками, от одного нелепого переезда к следующему, фиксируя попытки обогреть разваливающийся дом в Уэлче, споры о том, что важнее: честность или выживание, и постоянные попытки детей выучить алгебру на фоне отцовских фантазий о золотой жиле. Диалоги звучат живо, их перебивает скрип старого грузовика, шум дождя в прохудившейся крыше или внезапное молчание, когда кто-то понимает, что старые семейные мифы больше не работают. Звук не пытается разжалобить оркестром, оставляя в эфире только тяжёлое дыхание в холодной комнате, стук ложек по жестяным тарелкам и ту самую заминку перед тем, как захлопнуть дверь родительского дома. Режиссёр не спешит оправдывать безответственность и не клеймит родителей. Он просто показывает, как трудно отделить боль от привязанности, когда близкие одновременно дарят тебе крылья и учат падать. Зритель оказывается среди этих пыльных дорог вместе с персонажами. История не подводит итогов заранее. После титров остаётся ощущение сухой пыли и вполне земная мысль о том, что самые сложные семейные узы редко рвутся по щелчку, а постепенно ослабевают, когда мы наконец разрешаем себе увидеть родителей обычными людьми со всеми их трещинами.