Фильм Джона Стивенсона 2020 года переносит зрителя в 1990 год, где одиночество не лечится интернетом, а просто терпится дома. Дэвид в исполнении Брайана Лэндиса Фолкинса годами живёт по жёсткому графику: смена в супермаркете, аптечные очереди для матери, вечерние прогулки мимо закрытых магазинов. Его социальная жизнь сводится к коротким кивкам в кассовой зоне, пока в руки не попадает видеокассета с рекламой сервиса знакомств. Ведущий Энди, которого играет Уил Уитон, говорит с экрана уверенным, почти братским тоном, обещая научить слушателей находить общий язык с женщинами. Для Дэвида эти записи быстро становятся не просто развлечением, а единственным способом почувствовать себя частью чего-то живого. Камера не уходит от героя, фиксируя блики старого кинескопа на его лице, монотонный гул холодильника, потёртые обои в квартире и те редкие секунды, когда он вдруг замирает, понимая, что совет с плёнки звучит слишком уж точно для его ситуации. Эми Рутледж появляется в образе женщины, чей голос и манера держаться на экране заставляют героя пересмотреть свои давно заученные правила общения. Разговоры здесь почти не звучат, их заменяют шуршание плёнки, тяжёлое дыхание и долгие взгляды в окно, за которым жизнь продолжается без его участия. Сюжет держится на тихом нарастании одержимости, где каждый новый просмотр кассеты требует от героя всё больше внутренней отдачи и всё меньше связи с реальным миром. Режиссёр не гонится за резкими поворотами, позволяя напряжению копиться в мелочах: в неправильно поставленной чашке, в пропущенном звонке, в попытке скопировать интонацию незнакомца. После финальных кадров остаётся ощущение душной комнаты, запах старой пыли и мысль о том, что самые тесные клетки редко имеют замки. Чаще они строятся из чужих обещаний и собственного согласия верить в них, даже когда экран уже давно погас.