Конец восьмидесятых. Жаркий Цейлон, где тропическая влажность смешивается с запахом пороха и тихих политических интриг. Сюда прибывает офицер индийской разведки, чьё задание на бумаге выглядит как стандартная миротворческая миссия, но быстро превращается в лабиринт из двойных агентов и негласных договорённостей. Шуджит Сиркар сознательно отказывается от привычной для массового кино театральности. Вместо пафосных диалогов зритель попадает в пространство, где каждое рукопожатие может оказаться проверкой, а каждый звонок по спутниковой связи несёт скрытый риск. Камера работает вприглядку, отмечая потёртые папки с досье, мятые карты побережья, тяжёлые жалюзи в офисах спецслужб и те минуты в полупустых коридорах, когда ожидание приказа выматывает сильнее самого боя. Джон Абрахам играет Викрама не как непоколебимого героя боевиков, а как уставшего профессионала, чья вера в чёткие инструкции постепенно размывается под натиском реальной большой политики. Наргис Факхри появляется в роли журналистки, чьи идеалистичные взгляды на конфликт натыкаются на глухую стену циничных расчётов. Раши Кханна и Пракаш Белавади дополняют картину голосами тех, кто остался в тылу или давно научился выживать в условиях постоянных проверок. Повествование тянется не от погони к погоне, а через ночные встречи в заброшенных портах, попытки расшифровать обрывки разговоров, редкие передышки в гостиничных номерах, где привычная уверенность уступает место тяжёлой паранойе. Звуковой ряд идёт без предупреждений. Шум старого вентилятора переплетается с далёкими сиренами и внезапным молчанием, напоминая, что старые маршруты к дипломатии здесь давно перекрыты. Режиссёр не развешивает ярлыки о добре и зле, просто наблюдая, как люди учатся отличать официальные заявления от реальных мотивов. После титров не возникает желания сразу обсуждать сюжет. Остаётся плотное, слегка вязкое ощущение, похожее на запах влажной бумаги, выхлопных газов и остывшего чая. В подобных историях правда редко лежит на поверхности. Чаще она проступает сквозь трещины в отчётах, заставляя зрителя однажды ночью задуматься, а действительно ли готовность идти до конца стоит той цены, которую приходится платить за иллюзию контроля над ситуацией.
