Космическая тюрьма на планете Фьюри 161 редко становится местом для спасения, но именно сюда приземляется спасательная капсула с единственной выжившей после катастрофы транспортного корабля. Рипли вновь оказывается в эпицентре кошмара и быстро понимает, что враг проник на борт вместе с ней. Дэвид Финчер не пытается повторить успех предыдущих частей или добавить глянца в историю выживания. Его камера скользит по ржавым трубам, паровым душам и тесным спальным отсекам, где каждый звук усиливается многократно, а тени кажутся живыми. Сигурни Уивер исполняет роль без привычной героической бравады, показывая женщину, для которой битва стала не способом победы, а единственной формой существования. Чарльз С. Даттон появляется в кадре как лидер заключённых, чьи проповеди о наказании и искуплении создают странный контраст с биологическим ужасом, угрожающим всем обитателям колонии. Чарльз Дэнс и Пол МакГанн дополняют этот мир голосами администрации и врачей, чьи интересы далеко не всегда совпадают с выживанием простых людей. Сюжет не мчится к быстрым развязкам. Он строится на попытках изолировать опасность в среде, где нет оружия и высоких технологий, на ночных собраниях в общих залах, на спорах о том, стоит ли спасать тех, кто уже обречён, и на тех минутах, когда страх перед неизвестным сменяется холодной решимостью. Режиссёр оставляет в кадре всё, что обычно скрывают: потёртые простыни, мятные медицинские карты, тяжёлые металлические двери и секунды перед тем, как кто-то откроет люк. Звук работает без подсказок. Капающая вода, скрежет металла, внезапное молчание в коридоре создают фон, где тревога копится медленно. После просмотра остаётся не чувство торжества, а тяжёлое, давящее ощущение, похожее на запах гари, ржавчины и остывшего пара. Картина не учит, как побеждать монстров. Это скорее мрачное наблюдение за тем, как трудно сохранить человечность в мире, где каждый день может стать последним, и как порой жертва оказывается единственной возможностью остановить безумие.