Космический корабль Авалон несётся к далёкой колонии, а на его борту пять тысяч пассажиров спят в криокапсулах, чтобы проснуться уже на новой планете через сто двадцать лет. Путешествие должно пройти в полной автоматизации, но случайный удар микрометеорита вносит неполадки в систему. Джим Престон приходит в себя на девяносто лет раньше положенного срока. Он пытается связаться с командой, изучает пустые палубы и быстро понимает, что обратного пути нет, а до конечной точки ему не дожить. Режиссёр Мортен Тильдум не превращает этот сюжет в сухой технотриллер или пафосную оперу о покорении космоса. Камера скользит по холодному металлу отсеков, мерцающим экранам навигации и тем долгим секундам, когда привычная надежда уступает место глухому одиночеству. Крис Пратт играет человека, чья жизнерадостная маска постепенно спадает под грузом безысходности. Дженнифер Лоуренс создаёт образ пассажира, чья жизнь неожиданно становится частью сложного этического выбора. Майкл Шин выступает в роли андроид-бармена, чьи безупречные манеры и запрограммированная эмпатия лишь подчёркивают пустоту вокруг. Лоренс Фишбёрн добавляет в историю голос тех, кто должен был следить за кораблём, но столкнулся с непредвиденной реальностью. Сюжет строится не на внезапных взрывах или погонях в невесомости. Он складывается из бытовых деталей: первых завтраков в пустом ресторане, спонтанных прогулок по палубам, ночных разговоров под искусственным звёздным небом, где каждое слово меняет расстановку сил. Напряжение возникает из контраста между стерильной чистотой корабельных коридоров и нарастающей внутренней тревогой, где границы между спасением и эгоизмом стираются почти незаметно. Фильм не развешивает утешительных ярлыков и не пытается дать однозначный ответ на вопросы о природе любви и вынужденной близости. Он просто наблюдает, как два человека учатся существовать в замкнутом пространстве, отрезанном от всего мира, а зритель остаётся рядом в те часы, где страх переплетается с тихой решимостью не сдаваться. История сохраняет задумчивый, местами отстранённый ритм до финальных титров, не раскрывая заранее, чем обернётся эта вынужденная изоляция, но оставляя чёткое ощущение того, что иногда самая сложная задача начинается не с починки двигателя, а с готовности принять последствия собственных решений.