Солдаты редко возвращаются с заданий живыми, но именно на это правило делает ставку корпорация RST. Рей Гаррисон погибает при исполнении, однако группа инженеров во главе с эксцентричным учёным использует экспериментальные нанотехнологии, чтобы буквально собрать его заново. Вены наполняют наноботами, стирающими болевой порог, а личные воспоминания аккуратно заменяют на готовые боевые сценарии. Дэйв Уилсон, пришедший из индустрии визуальных эффектов, не пытается снимать сухую фантастическую лекцию. Камера часто держится на уровне лица, фиксирует характерный красный блеск в зрачках, тяжёлый запах озона в стерильных лабораториях, хруст восстанавливающейся плоти и те секунды тишины, когда привычная боевая собранность даёт трещину под натиском внезапно всплывающих образов прошлого. Вин Дизель играет человека, чья физическая неуязвимость контрастирует с растущей внутренней растерянностью. Гай Пирс создаёт образ руководителя, для которого человеческая жизнь давно стала просто строчкой в техническом отчёте. Эйса Гонсалес и Тоби Кеббелл выстраивают линию тех, кто пытается разобраться в лабиринте подставных воспоминаний и корпоративных интриг. Повествование строится на цепи конкретных решений: ночных вылазках в заброшенные кварталы, спонтанных стычках на крышах, коротких допросах в тесных серверных, где каждая деталь меняет общую расстановку сил. Давление растёт из контраста между безупречными белыми стенами лаборатории и грязной, почти осязаемой атмосферой городского андеграунда, где грань между оружием и человеком стирается почти незаметно. Фильм избегает пафосных рассуждений о будущем технологий, заменяя их вниманием к механике памяти и цене утраченной свободы воли. Лента сохраняет тяжёлый, местами рваный ритм до титров, не раскрывая заранее, чем закончится этот поиск правды, но оставляя чёткое ощущение того, что в мире, где мысли можно загрузить с жёсткого диска, единственное, что остаётся подлинным, это готовность нести ответственность за собственные поступки, даже если они продиктованы не программой, а внезапным проблеском совести.