Картина Дэвида Глиссона две тысячи восемнадцатого года начинается с будничной семейной поездки в ирландскую провинцию, которая в один момент переворачивается случайной гибелью ребёнка. Отец в исполнении Стивена Дорфffa остаётся в пустом доме, где чувство вины постепенно стирает границы между тем, что было, и тем, что могло бы случиться. Мелисса Джордж возникает в кадре не как утешительница, а как напоминание о жизни, которая уже не вернётся в прежнее русло. Режиссёр избегает дешёвых скримеров и сложных научно-фантастических конструкций. Вместо этого он показывает, как выглядит горе в быту: остывший чай на кухонном столе, мокрая одежда на вешалке, дрожащие руки, пытающиеся набрать номер, которого больше не существует. Камера не отдаляется, а остаётся на уровне глаз, ловит нервное моргание, смену интонаций при встрече с местными жителями и те долгие паузы, когда тишина в комнате становится почти физической тяжестью. Саймон Дилейни и Эшлин Макгиннис играют людей, чьи осторожные фразы лишь подчёркивают, насколько чужим кажется герой в этом замкнутом мирке. Звук работает аккуратно, оставляя место для монотонного дождя за окном, гула старого холодильника и обрывков телефонных разговоров, где каждое слово произносится с опаской. Сюжет не спешит давать ответы, а просто фиксирует, как разум цепляется за любую возможность вернуть утраченное, даже если эта возможность ведёт в ловушку. Зритель наблюдает за тем, как отчаяние переплетается с простой потребностью услышать знакомый голос, а фильм запоминается не сюжетными поворотами, но текстурой одиночества. После просмотра остаётся тягучее чувство, что любые попытки переписать прошлое редко заканчиваются спасением, чаще они лишь показывают, как тяжело смириться с тем, что некоторые двери закрываются навсегда.