Картина Джеймса Бобина две тысячи четырнадцатого года начинается с нелепого совпадения, когда лягушонка Кермита по ошибке записывают в ряды самых разыскиваемых преступников Европы, приняв его за хладнокровного вора Константина. Рики Джервэйс исполняет роль организатора гастролей, который мгновенно оценивает выгоду от путаницы и без лишних угрызений совести подстраивает маршрут тура под свои теневые схемы. Тай Бурелл и Тина Фей появляются в кадре как агенты Интерпола, чьи попытки поймать преступника постоянно спотыкаются о собственную бюрократию и комичную неуклюжесть. Вместо привычных концертных залов группа оказывается в центре череды погонь по узким улочкам и крышам, где каждый новый город приносит не только овации, но и свежие подозрения. Режиссёр сознательно играет с ожиданиями зрителей, вплетая в ткань сюжета самоиронию и отсылки к старым детективам, где маскировка и подлог становятся частью весёлой игры. Камера работает динамично, ловит смену интонаций в быстрых диалогах, неловкие паузы перед выходом на сцену и те секунды, когда плюшевые герои демонстрируют куда больше живой реакции, чем многие их коллеги из плоти и крови. Звуковой ряд не разграничивает музыку и бытовые шумы, позволяя песням рождаться прямо посреди погони, а диалогам сохранять ритм лёгкого водевиля. История не пытается прятать свою театральность, а делает её главным инструментом, показывая, как верность друзьям и готовность подставить плечо оказываются надёжнее любых инструкций. Зритель следит за тем, как хаотичные события постепенно выстраиваются в понятную картину, а фильм запоминается не столько детективными головоломками, сколько узнаваемой энергией кукольного театра. После просмотра остаётся не столько желание искать улики, сколько спокойное понимание того, что любые недоразумения легко разрешаются, когда рядом есть люди, готовые разделить с тобой и смех, и самые рискованные авантюры.