Картина Дэвида Розенбаума две тысячи четвёртого года переносит известный литературный сюжет в современную обстановку, где страх перед старением и погоня за удовольствиями быстро выходят из-под контроля. Дориан Грей в исполнении Джоша Дюамеля вращается в кругах молодых богачей и начинающих артистов, пока его портрет не оказывается завершённым. Холст, написанный Бренденом Во, получается слишком живым, слишком точным, и именно он становится немым свидетелем всех последующих экспериментов с совестью. Райнер Джудд появляется в роли циничного аристократа, чьи разговоры о вечной молодости звучат убедительно до тех пор, пока за них не приходится платить реальной ценой. Дэрби Стэнчфилд, Брайан Даркин, Джули Амос и Аяна Хавив дополняют историю, создавая круг тех, чьи судьбы случайно пересекаются с главным героем и постепенно превращаются в разменную монету его личных поисков. Режиссёр сознательно отказывается от пышных костюмированных декораций. В кадре остаются холодные бетонные стены, длинные коридоры с приглушённым светом и долгие кадры на зеркальные поверхности, где отражение перестаёт соответствовать реальности. Камера часто замирает, позволяя зрителю самому заметить, как меняется выражение лиц, как тяжелеет воздух в комнате, как обычные предметы начинают казаться чужими. Звуковая дорожка обходится без резких всплесков, оставляя пространство для мерного тиканья настенных часов, далёкого гула машин и той особенной тишины, которая в этом пространстве становится почти осязаемой. Сюжет не разжёвывает природу происходящего, а спокойно наблюдает за тем, как попытка сохранить внешнюю безупречность оборачивается тихим распадом изнутри. Зритель следит за тем, как старые грехи не исчезают, а просто накапливаются за закрытыми дверями, а лента держится на густой атмосфере морального выбора и узнаваемой тяжести замкнутого круга. После финальных сцен остаётся не желание искать мистические оправдания, а спокойное понимание того, что любые попытки обмануть время редко проходят без последствий, а настоящая проверка начинается ровно тогда, когда приходится смотреть на то, что скрыто под слоем улыбок и дорогих тканей, и наконец признавать, что цена неувядающей молодости всегда измеряется тем, что остаётся за спиной.
