Действие разворачивается в загородном доме в Огайо, куда Майкл приезжает, чтобы быстро подготовить семейное имущество к продаже и наконец покончить с прошлым. Его чёткий график летит кувырком, когда на крыльце оказываются четыре племянника. После внезапной смерти матери им негде оставаться, а сам мужчина понятия не имеет, как ладить с детьми, которые живут по собственным, часто абсурдным правилам. Дэвид Гордон Грин не снимает глянцевую семейную комедию про мгновенное обретение счастья. Режиссёр оставляет камеру среди старых сараев, пыльных чердаков и кухонных столов, заваленных рисунками и обгрызанными карандашами, показывая, как чужая жизнь постепенно врывается в стерильное пространство взрослого. Бен Стиллер играет человека, чья привычка всё контролировать трещит под натиском детских шалостей, ночных страхов и вопросов, на которые нет готовых ответов. Настоящие братья Йэнсон исполняют роли своих персонажей так, что их выходки то раздражают, то заставляют улыбаться, а попытки понять нового опекуна выглядят неуклюже, но предельно честно. Линда Карделлини и Тоби Хасс вписываются в историю как соседи и родственники, чьи советы и собственные трудности лишь добавляют огня в повседневный хаос. Оператор работает спокойно, без пафосных трюков. Он ловит разбитые кружки, дрожащие руки при попытке прочитать сказку перед сном, долгие взгляды в окно, где привычный шум ветра вдруг кажется слишком громким. Звук почти лишён фоновой музыки. Остаётся только скрип половиц, обрывистые детские голоса и молчание, которое наступает, когда шутка перестаёт казаться смешной. Сюжет не гонится за громкой моралью. Он просто наблюдает, как вынужденное соседство превращается в тихую работу над доверием, где каждый день требует выбирать между желанием вернуть прежнюю жизнь и готовностью принять новую реальность. В прохладных комнатах и на залитых осенним светом верандах пахнет старой древесиной, пылью и остывшим кофе. Фильм не обещает лёгкого исцеления. Он оставляет зрителя с ощущением, что любые взрослые расписания ломаются под грузом детской непосредственности, а внимание приковано к простым бытовым деталям, где обычные люди заново учатся находить общий язык, пока вечерний свет не гаснет над полями.
