Группа друзей выбирает глухие леса холмов Шукум для обычного похода, рассчитывая на пару дней тишины и ночёвку у костра. С первого же вечера всё идёт не по плану: тропы путаются, связь пропадает, а компас начинает крутиться без причины. Местные предания о том, что в этих местах водится нечто древнее и не любящее гостей, кажутся сначала страшилками для туристов, но когда ветки начинают ломаться за спиной в неурочный час, шутки заканчиваются. Брэдли Паркер снимает не типичный хоррор с прыжками из темноты, а изматывающее наблюдение за тем, как группа теряет ориентиры. Камера часто работает на уровне пояса, фиксирует мокрые ботинки, дрожащие руки у фонарей, отражения в мутных ручьях. Алисия Санс и Адан Канто ведут персонажей от уверенности к глухой паранойе, где каждый шаг приходится согласовывать шёпотом. Уилл Паттон и Зак Эйвери играют тех, кто пытается держать ситуацию под контролем, но быстро понимает, что старые правила выживания тут не работают. Звук строится на хрусте веток, далёком вое ветра и тяжёлом дыхании, когда музыка уходит и остаётся только тревожное ожидание. История не спешит показывать монстра во всей красе, оставляя угрозу где-то на периферии зрения. Она просто фиксирует, как попытка найти дорогу назад превращается в ежедневный экзамен на выносливость, где доверие к спутникам проверяется каждым новым поворотом тропы. В промёрзших палатках и на залитых серым светом опушках пахнет сосновой смолой, старой брезентовой тканью и остывшими консервами. Фильм не пытается разжевать мораль или дать чёткий ответ, кто виноват в происходящем. Он держит зрителя в напряжении до последнего кадра, пока утренний туман не стелется над пустыми тропами, оставляя ощущение, что лес давно решил оставить гостей у себя.