Действие начинается в старом ритуальном зале на окраине Буэнос-Айреса, где воздух всегда пропитан запахом формалина и увядших хризантем. Ночная смена должна пройти в привычном ритме, но внезапная гроза и обесточенные линии связи отрезают работников от внешнего мира. Вместо стандартного графика начинается замкнутый круг. Каждый шорох в холодильных камерах и каждая незапертая дверь ставят под вопрос привычные границы между реальностью и кошмаром. Мауро Иван Ойеда не гонится за резкими скримерами. Режиссёр выстраивает напряжение через ощущение замкнутого пространства и мерцающие лампы аварийного освещения. Луис Мачин и Селеста Герес ведут персонажей через состояние нарастающей тревоги. Их рабочая сноровка рушится, когда приходится полагаться только на интуицию. Камера держится на уровне глаз, отмечая потёртые лацканы костюмов, дрожащие руки у пультов, долгие взгляды в матовые стёкла. Звуковая дорожка почти лишена музыки. Остаются только тиканье настенных часов, скрип рассохшихся половиц, далёкий гул генератора и обрывки фраз, сказанных вполголоса. Сюжет не спешит раскрывать природу происходящего. Он просто наблюдает, как попытка сохранить порядок превращается в испытание на выносливость, где доверие к коллегам становится единственным якорем. В прохладных залах прощания и на служебных лестницах пахнет старой древесиной, сыростью и остывшим кофе. Фильм не раздаёт инструкций по выживанию. Он оставляет ощущение тихой тревоги, напоминая, что любые стены превращаются в ловушку, когда приходится выбирать между паникой и хладнокровием, пока утренний туман не окутывает пустые улицы.