Действие начинается в обычном пригороде, где одиннадцатилетняя Кэйси пытается свыкнуться с тишиной после ухода матери. Отец прячется за чертежами и бесконечными совещаниями, оставляя дочь в квартире, где каждый угол напоминает о потерянном. Вечером девочка случайно натыкается на старую магическую книгу и читает заклинание над пыльной куклой в коробке. Пластик исчезает. На ковре перед ней оказывается Ева, девушка с обложки журнала, которая умеет позировать для камер, но совершенно не понимает, как включить свет или почему люди иногда плачут без причины. Марк Росман не гонится за сложной драматургией. Он показывает, как фантазия переплетается с бытом, а детская грусть встречается с наивным энтузиазмом внезапно ожившей вещи. Линдси Лохан ведёт героиню от замкнутости к осторожной открытости, где каждая совместная прогулка по городу становится маленьким уроком. Джер Бёрнс играет отца, чья рабочая броня даёт трещину под натиском разбитых ваз и внезапных вопросов, а Тайра Бэнкс добавляет комичную линию гостьи, для которой супермаркет оказывается страшнее подиума. Камера редко отдаляется. Она цепляется за потёртые шнурки, дрожащие руки у выключателя, долгие взгляды на пустой стул в столовой. Звук обходится без тревожной музыки. Остаются только скрип дверных петель, звон фарфора, далёкий гул машин и напряжённая тишина, когда привычный уклад вдруг ломается. Сюжет не спешит объяснять правила магии или подводить итоги путешествия. Он просто фиксирует дни, когда попытка вернуть в дом тепло превращается в череду неловких ситуаций, где каждый промах заставляет заново проверять, насколько близко могут быть люди. В тесных кухнях и на залитых солнцем верандах пахнет старой бумагой, пылью и остывшим чаем. Фильм не раздаёт рецептов утешения. Он оставляет после себя ровное, немного шероховатое чувство, напоминая, что любые пустоты заполняются не временем, а простым присутствием рядом, пока утренний свет медленно пробивается сквозь плотные шторы.