В середине девяностых Грег Сестеро пытается пробиться в кино, но голливудские кастинги быстро объясняют ему, что талант без связей мало что значит. Всё меняется на уроках актёрского мастерства, где он знакомится с Томми Вайсо. Странный иностранец с неясным акцентом, вечным чёрным пальто и абсолютно непоколебимой верой в собственную гениальность решает не ждать приглашений от студий, а просто взять и снять фильм на свои деньги. Джеймс Франко убирает лишнюю мишуру вокруг истории о создании легендарно плохого кино. Вместо насмешек он показывает изнанку творчества, где за абсурдными решениями на площадке стоит настоящая, почти детская искренность. Джеймс Франко в главной роли не копирует Вайсо, а скорее передаёт его внутреннюю одержимость и скрытый страх остаться никем. Дэйв Франко играет Грега, который постепенно понимает, что дружба с этим чудаком стоит дороже любых голливудских контрактов. Сет Роген и Зак Эфрон мелькают в ролях коллег по цеху, чьи смешки быстро сменяются недоумением, а затем и тихим уважением к чужому упрямству. Оператор не гонится за широкими планами студийных павильонов. Камера скользит по исчерканным маркером страницам сценария, ловит быстрые взгляды на зажатые в зубах сигареты, долгие паузы перед словом «Камера мотор» и те моменты, когда привычная суета съёмочной группы замирает перед очередной импровизацией режиссёра. Звук держится на бытовых деталях. Слышны только резкий щелчок хлопушки, обрывки фраз на ломаном английском, скрип складных стульев и внезапное молчание в просмотровой, когда становится ясно, что материал получится совершенно не таким, как планировалось. Сценарий не раздаёт лекций о природе искусства. Он просто фиксирует месяцы, где попытка снять кино превращается в череду нелепых недоразумений и личных откровений. Каждый новый съёмочный день заставляет заново проверять границы личного терпения. В тесных гримёрках с выцветшими зеркалами и на залитых смогом улицах Лос-Анджелеса пахнет дешёвым лаком, старыми плёнками и остывшим кофе. Картина не обещает гладких успехов. Она оставляет шероховатое, но тёплое впечатление, напоминая, что любые творческие одержимости часто начинаются с простого желания доказать миру своё право на голос, пока вечерний свет не гаснет над пустыми декорациями.