Режиссер Кристиан Кантамесса в своем камерном триллере Воздух берет классическую постапокалиптическую завязку и запирает ее в тесном, душном бункере, превращая фильм в изматывающее психологическое испытание. В центре сюжета оказываются два техника, Бауэр и Картрайт, которых играют Норман Ридус и Джимон Хонсу. Это не герои боевиков, спасающие мир с автоматом наперевес. Они обычные, измотанные рабочие, которых отправили на рутинную миссию: разбудить спящих обитателей подземного убежища после глобальной катастрофы, сделавшей поверхность Земли непригодной для жизни. Но вместо тысяч спасенных они находят лишь пустые коридоры, мигающие лампы и одну выжившую по имени Кендри в исполнении Сандрин Холт.
С самого начала становится ясно, что их миссия была ложью. Запасы кислорода стремительно тают, а система жизнеобеспечения работает на пределе. Хонсу и Ридус выстраивают на экране напряженную динамику двух людей, чье взаимное недоверие растет с каждой минутой. Картрайт пытается держаться за остатки профессионализма и надежды, в то время как Бауэр все больше склоняется к паранойе и отчаянию. Сандрин Холт привносит в этот замкнутый треугольник необходимую эмоциональную нестабильность. Ее героиня знает о бункере гораздо больше, чем говорит, и каждое ее слово взвешивается на весах выживания. Майкл Хоган, Стив Бёрджесс, Питер Бенсон, Райан Бейл, Паула Линдберг, Софи Луи и Дэвид Найкл, хоть и появляются в кадре эпизодически или в воспоминаниях, создают плотный фон того самого внешнего мира, который безжалостно отрезал этих людей от любой помощи.
Кантамесса снимает эту историю с пугающей, почти тактильной клаустрофобией. Здесь нет пафосных монологов о судьбах человечества или зрелищных взрывов. Камера методично фиксирует липкий пот на лицах героев, тусклый свет аварийных ламп и тяжелое, прерывистое дыхание, когда давление в отсеке начинает падать. Зритель физически ощущает нехватку воздуха вместе с персонажами. Сценарий не пытается дать простые ответы или навязать мораль о ценности человеческой жизни. Это честное, местами очень дискомфортное наблюдение за тем, как быстро слетают маски цивилизованности, когда на кону стоит элементарное право сделать следующий вдох. После просмотра остается тягучее, щемящее чувство тревоги и странное желание лишний раз сделать глубокий вдох, понимая, что самые страшные ловушки часто строятся не из бетона, а из лжи и человеческого эгоизма.
