Фильм В погоне за Майлзом 2015 года, который Дон Чидл не только сыграл, но и сам поставил, сразу дает понять, что искать здесь линейную историю успеха под вдохновляющую музыку бессмысленно. Вместо этого зритель попадает в хаотичный, пропитанный дымом и звуками джаза мир Нью-Йорка конца семидесятых, где гениальный трубач Майлз Дэвис пытается вырваться из творческого и личного тупика. Чидл играет не отполированную статую музыкального бога, а измотанного, вспыльчивого и глубоко ранимого человека. Мы видим, как он нервно ходит по своему захламленному пентхаусу, как его голос срывается на крик при малейшем намеке на прошлое, и как он отчаянно пытается защитить свои старые записи от посторонних глаз. Это не история триумфа, а портрет человека, который сражается с собственными демонами, используя музыку как единственное доступное ему оружие.
Юэн Макгрегор в роли навязчивого музыкального журналиста Дэйва Брилля добавляет этой истории необходимый оттенок хаоса. Его персонаж врывается в уединение Дэвиса не как спаситель, а как случайный соучастник в странной, почти абсурдной погоне за украденными мастер-лентами. Эмаяци Коринеальди, Лакит Стэнфилд, Брайан Боуман, Майкл Стулбарг, Кристина Браудер, Брент Вайнтрауб, Майкл Батт и Реджинальд Уиллис создают вокруг главных героев плотную, порой враждебную среду музыкальной индустрии. Диалоги здесь редко льются гладко. Они строятся на резких перебиваниях, нервном сарказме и тех самых неловких паузах, когда герои вдруг понимают, что зашли слишком далеко. Персонажи часто избегают смотреть друг другу в глаза, нервно теребят края одежды или делают вид, что увлеченно разглядывают трещину на стене студии, лишь бы не признавать собственную уязвимость перед лицом чужого гения и безумия.
Чидл как режиссер сознательно отказывается от гладкой, предсказуемой картинки. Настоящее напряжение и комедийный эффект рождаются из кричаще реалистичных бытовых деталей. Камера с удовольствием задерживается на том, как Дэвис судорожно сжимает руль своего спортивного автомобиля в глухой пробке, или на той звенящей тишине, что наступает в комнате после абсолютно неуместной шутки, брошенной в отчаянной попытке разрядить обстановку. Сценарий не обещает, что к финальным титрам все травмы будут исцелены, а творческий кризис волшебным образом разрешится. Это пристальное, местами болезненное наблюдение за тем, как хрупкая человеческая природа сталкивается с бременем собственного таланта. Картина оставляет после себя странное, щемящее послевкусие, напоминая о том, что за гениальными нотами часто скрывается человек, который просто пытается удержать контроль над собственной жизнью в мире, готовом разрушить его в любую секунду.
