Сериал Собственник появился в эфире в 2017 году. Режиссёр Алпер Местчи сразу отходит от привычных киношных страшилок, выбирая другой путь. Вместо внезапных пугающих моментов он нагнетает тревогу через атмосферу и бытовую неразбериху, которая быстро выходит из-под контроля. Фунда Гюрай и Баран Акбулут ведут историю людей, чей переезд в новое место внезапно превращается в медленное осознание того, что прошлое владельцев дома не спешит отпускать новых жильцов. Вокруг этой пары постепенно выстраивается круг соседей и случайных знакомых. Ферит Кая, Корай Шахинбаш, Седа Тюркмен, Саит Генай, Хусейн Таш, Эрдоган Сыджак, Невин Эфе и Себахат Адалар играют не ради пафосных сцен, а чтобы показать, как выглядит повседневность, когда стены начинают хранить слишком много секретов. Персонажи не читают длинных лекций о мистике или карме. Всё решают жесты и паузы. Дрожащие пальцы, торопливо ищущие выключатель в тёмном коридоре. Напряжённое молчание за ужином, когда кто-то слышит шаги наверху, хотя дома больше никого нет. Короткий взгляд в сторону закрытой двери, заменяющий целую страницу страхов. Камера держится на комфортной дистанции, отмечая потёртые ступени, тусклый свет единственной лампы и те мгновения, когда привычная собранность даёт незаметную трещину. Повествование не форсирует события к кровавым развязкам. Оно просто фиксирует, как попытка навести порядок в собственной жизни разбивается об упрямство окружающих и привычки, копившиеся десятилетиями. Тревога складывается из чистых деталей. Скрип рассохшегося паркета под чужой ногой. Запах сырости и старой пыли. Резкий порыв ветра, захлопывающий калитку. Тяжёлый выдох перед тем, как наконец решиться спуститься в подвал, откуда доносится тихий шорох. Действие течёт в ритме замкнутого пространства. Эпизоды сменяют друг друга под монотонный шум дождя и обрывистые фразы, пока ночь не заполняет комнаты. Зритель постепенно понимает, что настоящий ужас редко требует громких криков. Чаще он прячется в тишине, в нежелании задавать прямые вопросы и в простой, но пугающей мысли о том, что у всего на свете есть хозяин, даже если его давно нет в живых.