Фильм Кловиса Корнийяка Мало, много, слепо разворачивается в тесной парижской квартире, где каждый квадратный метр занят стопками книг и неоконченными черновиками. Главный герой, которого играет сам режиссёр, пытается в одиночку дописать диссертацию, но его планы рушатся в тот же вечер, когда в соседней комнате появляется новая квартирантка. Софи, роль которой достаётся Мелани Бернье, оказывается пианисткой с бурным темпераментом, чьи многочасовые репетиции и постоянные звонки друзьям мгновенно превращают жизнь в сплошной шум. Вместо тихого кабинета герой получает соседа по коммуналке, чьи привычки не вписываются ни в один график. Лилу Фогли и Филипп Дюкен появляются в кадре как друзья и коллеги, чьи попытки наладить быт лишь добавляют комических недоразумений. Корнийяк сознательно отказывается от глянцевых романтических клише, заменяя их бытовой суматохой и неловкими диалогами за тонкой стеной. Камера редко отдаляется от лиц, фиксируя усталые взгляды на исписанные листы, смятые пачки чая, потёртые клавиши и те долгие паузы, когда раздражение вдруг сменяется невольным интересом. Сюжет держится не на громких признаниях, а на постепенном стирании границ между личным пространством. Каждая попытка договориться о тишине, каждый спор из-за расписания и взгляд под дверь заставляют персонажей заново оценивать свои приоритеты. Съёмка ведётся в лёгкой, камерной манере. Звуковая дорожка опирается на конкретные контрасты: монотонный стук клавиш, отдалённый шум парижских улиц, тяжёлый вздох над учебником и внезапная тишина, когда кто-то наконец решается заговорить не о быте. Картина не обещает мгновенной сказки и не пытается упаковать отношения в удобную схему. Она просто наблюдает за теми, кто учится находить общий язык в условиях постоянного цейтнота, оставляя героям право на ошибки, спонтанные поступки и выбор, который делается уже на бегу. Квартира продолжает дышать чужими мелодиями, совершенно не интересуясь чужими академическими планами, но именно в этой ежедневной суматохе двое людей постепенно понимают, что тишина иногда оказывается менее важной, чем присутствие того, кто умеет нарушать все правила.
