Комедийный хоррор Бабба Хо-Теп режиссёра Дона Коскарелли вышел в прокат в две тысячи втором году. История начинается в тихом техасском доме престарелых, где дни сливаются в одну серую полосу. Брюс Кэмпбелл играет старика, который на полном серьёзе уверяет всех, что в семидесятых он поменялся местами с имитатором Элвиса Пресли и теперь вынужден доживать век в чужой шкуре. Осси Дэвис появляется в роли соседя, убеждённого, что его сознание перенесли в тело темнокожего пациента после того самого покушения на президента. Их бесконечные споры о прошлом, подкреплённые выцветшими газетными вырезками и привычным ворчанием, внезапно обрываются, когда в стенах учреждения начинают происходить необъяснимые смерти. Элла Джойс, Хейди Марноут и остальные актёры заполняют кадр голосами персонала и постояльцев, чьи реакции на происходящее колеблются от безразличия до тихой паники. Коскарелли отказывается от студийного лоска, снимая на естественном свете и уделяя внимание мелочам. Объектив скользит по потёртым шезлонгам, смятым конвертам на тумбочках, дрожащим пальцам у старого радиоприёмника и тем долгим паузам, когда герои просто смотрят в окно на раскалённую парковку. Звук почти лишён навязчивой музыки. Работают только монотонный гул кондиционеров, скрип рассохшихся дверей, отдалённые шаги по линолеуму и резкая тишина перед тем, как в коридоре погаснет очередная лампа. Сценарий не пытается сводить всё к дешёвым прыжкам из-за угла. Он терпеливо наблюдает, как попытка вернуть утраченное достоинство проверяется на прочность, а старые обиды отступают перед лицом непонятной угрозы. Ритм рваный, местами тягучий. Картина идёт вперёд без громких заявлений, оставляя зрителя среди пожелтевших обоев и тусклых светильников. Размышления о том, хватит ли у постояльцев хладнокровия разобраться с тем, что ходит по ночным этажам, так и остаются без чёткого ответа до финальных кадров.