Музыкальная мелодрама Люби меня или покинь меня режиссёра Чарльза Видора вышла на экраны в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году и сразу отошла от привычных для эпохи праздничных музыкальных историй. Фильм опирается на реальную биографию певицы Рут Эттинг, чей путь от танцовщицы в шумных чикагских клубах до главной звезды радио и кино оказался куда сложнее, чем принято рисовать в лёгких ретроспективах. Дорис Дэй исполняет роль женщины, вынужденной балансировать между искренней тягой к сцене и тяжёлой зависимостью от покровителя, решившего купить её карьеру вместе с личной свободой. Джеймс Кэгни появляется в образе Марти Снайдера, гангстера, чья грубая опека и собственническая ревность постепенно превращают союз в закрытое пространство, где каждый шаг контролируется. Кэмерон Митчелл, Роберт Кит, Том Талли и Гарри Беллэвер постепенно вписываются в эту напряжённую атмосферу, создавая портрет индустрии развлечений двадцатых годов, где контракты подписываются под давлением, а успех часто оплачивается личным спокойствием. Видор намеренно отказывается от плавных переходов и беззаботных танцевальных вставок, предпочитая держать камеру в тесных гримёрках, прокуренных залах и полупустых студиях звукозаписи. Объектив часто задерживается на смятых афишах, потёртых клавишах пианино, дрожащих руках у микрофона и тех долгих минутах перед зеркалом, когда героиня пытается отделить сценический образ от собственной усталости. Звуковая дорожка не прячет песни за оркестровыми нагромождениями. Вокальные партии вплетены в сюжет как способ выговорить то, что невозможно сказать в обычном диалоге, а между номерами остаются только скрип половиц, глухой стук каблуков по паркету и внезапная тишина перед тем, как в дверь войдёт человек с новым договором. Сценарий не делит участников на безупречных жертв и закоренелых тиранов. Он терпеливо фиксирует, как попытка вырваться на большую сцену обнажает цену компромисса, а привычные представления о привязанности постепенно размываются под напором расчёта и страха. Ритм повествования сдержанный, местами намеренно тяжёлый. Картина идёт вперёд без моральных указок, оставляя зрителя среди неоновых вывесок, пыльных архивов и залитых дождём улиц города, который редко спит. Где проходит граница между признательностью и вынужденным подчинением, история не поясняет, оставляя зрителя наедине с этим сомнением до самых финальных кадров.
