Фильм ужасов Призраки Хиросимы режиссёра Брэндона Уокера появился на экранах в две тысячи двадцать втором году. История начинается с обычной поездки в японский город, где за современными фасадами и оживлёнными перекрёстками скрываются улицы, о которых не пишут в путеводителях. Роберт Палмер Уоткинс играет путешественника, чьё первоначальное любопытство быстро сменяется глухой тревогой, когда местные жители начинают обходить стороной определённые кварталы после заката. Эшли Парк и Акихиро Китамура выступают в ролях людей, помнящих старые предания, чьи короткие фразы звучат не как фольклор, а как сухое предупреждение. Макс Бишоп, Тони Гиббонс и Сёко Райс постепенно втягиваются в этот круг, добавляя голоса случайных попутчиков и соседей, для которых тишина в подъезде давно стала поводом для беспокойства. Уокер не гонится за громкими спецэффектами. Камера работает при свете уличных фонарей, скользит по влажному асфальту и подолгу держится на лицах, фиксируя усталость и нерешительность. Взгляд оператора цепляется за потёртые ступени, смятые билеты в карманах, дрожащие руки у старой двери и те тяжёлые секунды в пустом вагоне, когда пассажиры просто смотрят в окно, пытаясь отличить отражение от силуэта на платформе. Звук почти не тянет за собой оркестр. Здесь важнее шелест мокрой одежды, далёкий стук колёс, обрывки шёпота и резкая пауза перед тем, как в коридоре раздастся чужой шаг. Сценарий не делит мир на понятные категории и не спешит раздавать инструкции. Он просто наблюдает, как попытка сохранить рассудок в незнакомом месте обнажает цену упрямства, а старые маршруты постепенно теряют смысл. Ритм неторопливый, местами прерывистый. Лента не подсовывает готовых истин, оставляя зрителя среди бетонных арок, старых святилищ и залитых ливнем переулков. Понимать, где проходит грань между памятью и угрозой, придётся самостоятельно, пока изображение не растворится в темноте.