Драма с элементами мягкой комедии Монах и ружьё режиссёра Паво Чойнинг Дорджи появилась в кинотеатрах в две тысячи двадцать третьем году. Действие переносит зрителя в Бутан две тысячи шестого года, когда королевство готовится к первым демократическим выборам и постепенному отходу от абсолютной монархии. В центре сюжета оказывается молодой послушник Тандин, которого местные чиновники отправляют на поиски старинного огнестрельного оружия, необходимого для церемониальной части будущей инаугурации президента. Тандин Вангчук исполняет роль монаха, чья тихая вера и размеренный образ жизни неожиданно сталкиваются с бюрократической спешкой и прагматичным взглядом на историю. Гарри Энхорн появляется в кадре как иностранный торговец антиквариатом, чьи деловые амбиции быстро разбиваются о местное восприятие времени и ценности вещей. Келсанг Чоджай, Тандан Пубц, Чоэйнг Джатшо и остальные актёры постепенно встраиваются в повествование лицами горных жителей, полицейских и случайных встречных. Дорджи работает в камерной, почти документальной манере, избегая прямых моральных оценок и делая акцент на наблюдении за повседневностью. Объектив задерживается на молитвенных чётках, потёртых полевых картах, медленном шаге по каменистой тропе и тех долгих паузах, когда персонажи просто смотрят на долину, не чувствуя давления дедлайнов. Звуковая дорожка почти не требует искусственной партитуры. Здесь важнее шелест ветра в ущельях, мерный стук деревянного посоха, обрывки разговоров о переменах и внезапная тишина перед вопросом, на который пока нет готового ответа. Сценарий не пытается превратить ленту в политический трактат или высмеивать переходный период. Он терпеливо фиксирует, как столкновение старого уклада с новыми правилами обнажает смешные и трогательные черты характера, а погоня за конкретным предметом незаметно перерастает в поиск внутренней гармонии. Ритм повествования плавный, местами намеренно замедляющийся, точно неторопливая прогулка по горным склонам. Картина не раздаёт инструкций и не обещает лёгких развязок. Зритель остаётся среди залитых солнцем монастырских стен, тусклых ламп в крестьянских домах и вечерних бесед у открытого огня. Сумеет ли герой выполнить поручение и как отразится эта встреча двух культур на каждом участнике, режиссёр оставляет за кадром, позволяя истории течь в своём честном, слегка философском ритме до самых финальных кадров.
