Лайош Колтаи в 2005 году экранизировал роман Имре Кертеша, сделав ставку на взгляд самого подростка, а не на внешнюю драму войны. Пятнадцатилетний Дьёрдь в исполнении Марселла Надя живёт обычной будапештской жизнью, пока его внезапно не забирают из дома. Сцена прощания обходится без надрыва, и герой просто оказывается в товарном вагоне, а затем в лагерной системе, где время измеряется очередями за похлёбкой и построениями на плацу. Бела Дора, Балинт Пентек, Арон Димень и Петер Фанчикаи появляются рядом как попутчики, чьи редкие разговоры то дают короткую передышку, то лишь подчёркивают абсурд новых правил. Операторская работа Колтаи лишена привычного для жанра пафоса. Камера скользит по потёртым бушлатам, мутным стёклам бараков, тяжёлым деревянным лежакам и тем минутам у колючей проволоки, когда вопросы о справедливости кажутся непозволительной роскошью. Фразы звучат ровно. Их перебивает лязг железных ворот, скрип сапог по гравию или ровное дыхание, когда юноша пытается приспособиться к распорядку, где инициатива наказуема. Сценарий не пытается шокировать зрителя или вешать готовые ярлыки. Он просто фиксирует, как детство отступает под напором рутины, где каждый день требует сосредоточенности, а накопленное недоумение постепенно уступает место тихой внутренней собранности. В основе ленты лежит принцип наблюдения, а не назидания. После финальных кадров остаётся ощущение сырого воздуха, запах мокрой ткани и мысль о том, что за сухими отчётами часто скрывается обычное человеческое желание сохранить рассудок в условиях, к которым невозможно привыкнуть. Картина не подводит к морали и не обещает исцеления. Она просто показывает, как человек заново учится замечать детали мира, пока система ещё не стёрла его имя и пока хватает воли идти дальше.