Возвращение Вилли Сока на рабочее место санты в торговом центре редко проходит спокойно, но на этот раз к его привычному набору цинизма и алкогольных проблем добавляется визит собственной матери. Марк Уотерс не пытается исправить репутацию оригинала или смягчить углы ради широкой аудитории. Фильм сразу погружает зрителя в липкую атмосферу праздничной суеты, где искусственные ёлки соседствуют с пустыми бутылками, а рождественские гимны лишь заглушают внутренние монологи о неудавшейся жизни. Билли Боб Торнтон играет Вилли без попытки вызвать жалость, обнажая уставшего мошенника, чьи попытки сорвать куш натыкаются на ещё более жёсткие и расчётливые планы Кэти Бейтс в роли его матери. Тони Кокс вновь появляется как напарник, чьё терпение давно иссякло, а Кристина Хендрикс вписывается в историю как голос разума, который почему-то всё равно оказывается втянут в эту авантюру. Сюжет не строится на громких морализаторствах. Он держится на неловких разговорах в задних комнатах магазинов, попытках согласовать детали кражи среди мишуры и кассовых лент, ночных перекурах на крышах парковок и тех минутах, когда привычная грубость неожиданно сменяется тихим узнаванием старых семейных травм. Режиссёр оставляет в кадре то, что обычно вырезают ради чистоты жанра: мятые костюмы санты с оторванными помпонами, тяжёлые связки ключей от подсобок, секунды перед тем, как толкнуть дверь склада. Звук работает ровно. Гул торговых залов, звон монет в автомате, внезапное молчание в лифте создают фон, где чёрный юмор рождается из самой ситуации, а не из заготовленных гэгов. После просмотра остаётся не приторная рождественская сказка, а шершавое, узнаваемое чувство, похожее на запах дешёвого коньяка, старой бумаги и выхлопных газов. Лента не учит, как быть хорошим или плохим. Это скорее спокойное, местами едкое наблюдение за тем, как трудно разорвать замкнутый круг собственных ошибок, и как порой одно вовремя сказанное грубое слово оказывается честнее любых праздничных улыбок.