Английские пригороды начала восьмидесятых редко ассоциируются с кинематографом, но именно здесь, среди школьных правил и строгих религиозных запретов, начинается история двух мальчишек, решивших снять собственную боевую картину по мотивам голливудского хита. Гарт Дженнингс избегает сладкой ностальгии. Камера держится на уровне детских глаз, фиксируя грязные кроссовки, склеенные скотчем каски, самодельные бутафорские автоматы из картона и те долгие паузы, когда попытка угодить взрослым упирается в нарастающее желание просто пожить по своим правилам. Билл Милнер играет без лишней театральности. Его герой не рассуждает о творческой свободе. Он прячет кассеты под кроватью, учится крутить ручку старой камеры, спорит с учителями и медленно понимает, что вымысел помогает пережить то, о чём дома принято молчать. Уилл Поултер и Джессика Хайнс создают контраст, который держит сюжет в тонусе. Первый компенсирует отсутствие дома громкими фразами и готовностью рисковать, вторая пытается сохранить порядок в мире, где взрослые давно перестали слушать. Реплики звучат отрывисто, часто обрываются смехом или неловким молчанием, а совместные съёмки в заброшенных сараях быстро превращаются в настоящую школу жизни. Повествование не гонится за фестивалями. Оно складывается из утренних репетиций на задних дворах, тяжёлых разговоров у заборов, попыток совместить школьные обязанности с ночным монтажом и тех редких минут, когда детская бравада неожиданно сменяется тихой растерянностью. На экране остаются бытовые шероховатости эпохи: треск магнитофонной ленты, запах дешёвого клея и мокрой листвы, долгие взгляды в видоискатель, ожидание следующего кадра. Звук не пытается впечатлять. Приглушённые гитарные аккорды, чёткий щелчок затвора, внезапное затишье перед тем, как кто-то сорвётся на крик, задают ритм, где напряжение копится исподволь. После финальных кадров не хочется искать глубокие социальные подтексты. Остаётся лишь ощущение, похожее на тяжесть старой плёнки, и простая мысль, что за неуклюжими любительскими фильмами всегда стоят дети, которые просто хотят быть услышанными. Картина не учит правильному поведению. Это скорее живое, местами сумбурное наблюдение за тем, как трудно сохранить внутренний стержень, когда от тебя требуют взрослеть слишком быстро, и как порой один удачно снятый дубль меняет всё прочнее любых строгих наставлений.
